Чтение онлайн

– Тц... твою же ш... – быстрее всех сообразив что к чему, обречённо прикрыл рукой глаза Тао, чтобы не видеть того, что сейчас произойдёт.

– Анна... она... – снова пытался Дител как-то рассказать о главном информаторе, однако стоило ему произнести её имя, как терпение хищника лопнуло, и наружу вылетела освободившаяся и ненасытная ярость, сметавшая разум на своём пути.

Йо больше не мог выносить того, в чём Лайсерг даже сейчас не мог признаться, ведь то, что Анна стала шпионкой, было очевидным фактом для всех, даже для Юсуи, который всё понял только после услышанного имени медиума. И в следующий миг, когда эмоции захлестнули шамана, даузер и сам не понял, как вдруг одна щека почувствовала холодный керамический пол, а вторая – так и горела от удара злости и презрения человека, который просто не смог отреагировать по-другому.

В удар Асакура вложил не только всю злость и обиду, но и боль, которую он испытал: когда Анна от него ушла, ничего не объяснив и исчезнув без следа; когда он встретил её в деревне, но уже замужем за другим мужчиной; когда она говорила, что любит его, но всё делала наоборот. Он хотел, чтобы детектив прочувствовал на себе то, каково ему было: видеть любимую и не иметь возможности к ней прикоснуться. И вот теперь, когда серый пол окропила алая кровь из носа даузера, а его щека горела так, будто по ней прошлось раскалённое железо, поставившее клеймо с надписью «Ненавижу», Лайсерг ярко и во всех ипостасях прочувствовал не то что бы даже обиду, а презрение друга, доброта и понимание которого будто бы утратили своё существование в нём.

Доброте каждого человека может прийти конец, особенно если об него вытерли ноги. Именно так и чувствовал себя Йо, который не мог больше оставаться в одной комнате с детективом. Не обращая внимания на то, что Дител даже с помощью испугавшихся за него Рио и Сели не может подняться с пола, Асакура, не говоря ни слова, а лишь сдерживая боль в своём уже покрытом глубокими трещинами сердце, быстро удалился сначала из комнаты, а потом из здания, дабы не видеть сейчас никого и ничего.

– Рен... не надо, – опираясь на верную и надежную руку байкера, но при этом держась второй рукой за разбитый нос, остановил Лайсерг попытку Тао пойти вслед за Асакурой. На возмущённый взгляд шамана, говоривший, что Йо нельзя отпускать в таком состоянии одного, детектив лишь шмыгнул носом и, собрав все мысли в свою голову, которая гудела от боли, пояснил: – Я сам.

– Ты хочешь, чтобы он тебя убил? – одарив даузера гневным взглядом, предостерёг Рен англичанина, которого ждала лишь смерть за такое предательство – не иначе.

– Если это сделает он, – направившись шатающейся походкой к двери, сказал Дител, став плечом к плечу с Тао, – то да.

Даже чистый и прохладный воздух не мог помочь шаману восстановить ровное дыхание и заставить сердце биться реже, чтобы не было так больно. Он хотел убежать, раствориться и сгинуть с этого подлого и несправедливого мира, однако дальше двух метров от главного входа в администрацию Йо не смог пройти, так как в лёгких резко стало не хватать кислорода, и он почувствовал, как всё тело трясёт озноб предательства.

Друг, любимая женщина – они поступили с ним так жестоко, что сейчас сердце Асакуры было готово в прямом смысле разорваться на куски. Он навалился плечом на стену, дабы не упасть, и плотно закрыл глаза, сквозь сжатые зубы вдыхая необходимый ему воздух. Но ничего не менялось, и его всего так и продолжали сжимать тиски ужасных мук.

– Йо, – спустя пару минут одинокой боли, доводящей чуть ли не до слёз, послышался позади такой отвратительный в данный момент голос предателя... не иначе.

– Пошёл к чёрту, – из последних сил негромко выругался Асакура, становясь совершенно другим человеком. Он оттолкнулся от стены и медленно направился вперёд, показывая даузеру насколько ему отвратительно даже стоять рядом с ним. Из всех девушек мира он выбрал именно его жену, да как бы там ни было, шаман отказывался что-либо понимать и тем более прощать.

– Йо, я понимаю, ты меня сейчас ненавидишь, – переборов дрожь, возобладавшую над его телом, от слов друга, Лайсерг не мог больше бежать за ним, поэтому ему оставалось только говорить в полный голос, надеясь на то, что Асакура всё же остановится и выслушает его. – Я даже не буду искать себе оправданий, потому что именно я виноват в том, что позволил ей ввязаться во всё это, – однако Йо не останавливался и, постоянно заваливаясь от бессилия, продолжал медленно идти вперёд, на глазах даузера становясь слабее ветра. – Но она хотела защитить тебя, – всё было без толку, Йо не хотел слушать детектива. – Йо, если ты не поможешь ей, она умрёт!

И только после этих слов, произнесённых в отчаянии и мольбе, молодой шаман резко остановился, уловив не смысл, а ужасные картины будущего. По мнению Асакуры, Шварц действительно очень опасный человек, который не пощадит Анны, если узнает, что она шпионка. Он был даже чем-то похож на Хао, руководствуясь правилом того, что на войне все средства хороши, и от этого Йо становилось невыносимо дурно.

Он смотрел трясущимся от страха за любимую взглядом куда-то вперёд, чувствуя, как температура его тела понижается, да и ярость сходит на нет, сменяясь отчаянием и разочарованием. Однако он всё также ничего не говорил, в отличие от Лайсерга, который сделал шаг вперёд, чтобы проверить, как отреагирует его друг на приближение.

– Йо, я прошу тебя о помощи не ради себя или мира, а хотя бы ради неё, – малахитовый взгляд дрожал от волнения и томительного ожидания вердикта, и на какой-то момент Дителу даже показалось, что он смог достучаться до сознания Йо, однако все его предположения были лишь фикцией.

– Слишком поздно ты просишь о помощи, – без малейшей жалости весьма хладнокровным тоном произнёс «убитый» шаман, не поднимая опущенной головы и даже на расстоянии слыша, как дыхание стоящего позади даузера перехватило от потрясения. Скорее всего, англичанин был шокирован его словами, но Йо на данный момент не отвечал за свои действия, продиктованные поглощающей его обидой. – Оставь меня в покое.

Наверное, это было самое мизерное из того, что могло бы произойти. Лайсерг знал, что когда-нибудь момент правды настанет, и он повлечёт за собой не только разочарование, но и конец их дружбе. Конечно же, Дител понимал, что Йо не убийца, чтобы так отомстить ему за предательство, однако для даузера именно вот это безразличие и теперь уже потаённая ненависть были хуже смерти.

Не услышав в ответ очередных слов раскаяния, на которые Лайсерг больше не был способен, Йо без оглядки на прошлые дружеские отношения продолжил путь в никуда, чтобы затеряться, раствориться и шёпотом проклясть всё, на чём стоит свет.

Детективу тоже не оставалось ничего, кроме как посмотреть ему вслед опустошённым взглядом и одними губами сказать слово «прости». На что он надеялся? На прощенье? Скорее всего, даже в самой ужасной ситуации англичанин надеялся на понимание друга, но всё обернулось намного хуже. Если бы раньше кто-то сказал, что Асакура способен на безразличие и обиду, наверное, даузер посмеялся бы ему в лицо, однако сейчас сам Йо доказал ему это, оставив наедине с ужасным чувством вины.

Лишь бежавшее вперёд и уносящее бесценные минуты время заставило Лайсерга не дожидаться, пока Асакура пропадёт из виду, и, сжав кулаки, тем самым решив, что нет времени на отчаяние, он вернулся обратно в здание, где ребята помогали Голдве идти в больницу. Он шёл медленно, будто ноги его были парализованы, но едва детектив появился в огромном просторном холле, как Рио и Трей остановились и усадили главу Патчей на сиденье, чтобы и он перевёл дух, и они.

– Ну что? – очень переживая за своего друга-шамана, спросила Юи, посмотрев умоляющим взглядом на Лайсерга. Она, как и Сели, будто молила парня о том, чтобы он сказал, что всё хорошо, но, увы, это было не так.

Смотреть в глаза девчонкам Дителу было ещё труднее, потому что это так тяжело – разочаровывать и не оправдывать ожидание людей, которые тобой восхищались. Особенно Юи. Она всегда говорила, что Лайсерг – образец благородства и вежливости, но в итоге всё оказалось настолько плохо, что теперь даже Трей не смотрел в его сторону.