Чтение онлайн

– А ты всегда поступаешь так, как тебе кажется правильным? – вопрос сам по себе был безобидным и выражающий простое любопытство, однако из уст шамана, который впервые за всю долгую дорогу от Добби Вилладж и до сего момента в Лондоне заговорил именно с детективом, чем, несомненно, удивил всех присутствующих, это звучало, как осуждение, и выглядело, как очередной острый булыжник, кинутый в огород с целью членовредительства.

Последовала полнейшая тишина. Девушки почувствовали себя крайне неловко из-за того, что присутствовали при таком весьма межличностном конфликте. Рио и Трей тоже не отличились оживлённостью, предпочтя опустить взгляд в пол. А Асакура, почувствовавший, как его за бок ущипнул позади стоящий Рен, призывающий к спокойствию, даже не испытал вины за сказанные слова, которые заставили Лайсерга замолчать и ощутить всю прелесть своей ужасной, с точки зрения дружбы, черты характера. Он всегда поступал так, как думал и считал правильным, и никогда не задумывался над тем, как на это посмотрят его друзья и близкие сердцу люди.

– Лайсерг, я уверен, твой начальник будет только рад твоему возвращению, – решив сгладить огрех своего «учителя», постарался Рио замять неудобную паузу. Но не слова Умемии привели к тому, что в лифте в мгновение ока вся напряжённость испарилась, виной этому стал последний сигнал, вещающий о конечном пункте.

Разъехавшиеся в разные стороны двери представили взгляду ребят просторный офис с огромным количеством отгороженных тонкими перегородками рабочих мест, меж которыми бегала девушка в чёрных очках с кружкой кофе.

Потихоньку лифт стал пустеть, первым вышел Лайсерг, вслед за ним Рио и Трей, а последними замыкали эту процессию Рен и Йо. Однако прежде чем Тао перешагнул порог подъёмного устройства, он дождался пока девушки пройдут вперёд и в самых дверях остановил Асакуру, уперевшись кулаком в его грудную клетку и наспех сказав самую суть:

– Поубавь свою жестокость, даже мне становится его жалко, – и после этих слов, так отчётливо резанувших по сердцу и вернувших трезвость шаману, Рен без промедлений вышел вслед за друзьями.

Что подтолкнуло Йо так сказать, в очередной раз напоминая все грехи и ущемляя Лайсерга? Да чёрт его знает! Хоть он и не сказал ничего такого, что выходило бы за рамки действительности, Асакура всё равно почувствовал, особенно после слов Тао, что он действительно перегибает палку не словами, а самой интонацией голоса. Раньше такого никогда не было, и от осознания этого Йо ещё настоятельней начал призывать свою душу к спокойствию. Понятное дело – он едва не потерял последнюю ниточку, которая могла привести его к Анне. Да и сейчас данные пришедшего к нему там, около особняка Шварца, некого духа-крестьянина были весьма сомнительными, но всё же нужно было держать свои эмоции под контролем, ибо никто, кроме него и Рена, не знал, что в действительности он срывается из-за обиды не к даузеру, а к любимой.

Анна всегда была своевольна, своенравна и абсолютно независима от чужого мнения, однако Йо совершенно не ожидал, что все эти качества, за которые он её и уважал, и даже малость боялся, в один прекрасный день перешагнут границу дозволенного, наступив острым каблуком жестокости на самое сердце.

Размышления Асакуры по поводу мотивов и поступков медиума прервались самым неожиданным образом, содрогнувшим его тело. Звук разбившейся вдребезги кружки заставил Йо очень часто заморгать и найти причину звука прямо перед собой и, в частности, перед Лайсергом.

Молодая девушка, как и раньше, погружённая в бумаги, которых, кажется, ещё больше прибавилось, перемещалась с лицом робота между рабочими местами служащих, а в её руках так и был вот уже несколько месяцев не находящий своего владельца невкусный кофе. Она всегда была занята – настолько, что лишь изредка отрывала взгляд от своих дел, зафиксированных в папке. Однако сейчас двадцатипятилетняя девушка-секретарь, подняв глаза, не смогла продолжить свою работу, как раньше, ведь её дыхание куда-то исчезло, глаза расширились от потрясения и ужаса, а неумело сваренный кофе разлился на керамической плитке пола, на котором теперь сверкали осколки чашки.

– Ого, – тихонько изумился Лайсерг тому, что эта девушка впервые на его памяти так прямо на него смотрела, не считая его предметом интерьера. – Видимо, стоит умереть для того, чтобы тебя заметили, – понять данную фразу в полной мере смогли только сам Дител, Тао и девушка Люси, провожающая взглядом детектива, поздоровавшегося и прошедшего вместе с друзьями дальше.

Казалось, даже телефоны стихли. В офисе воцарилась гробовая тишина, а люди, работающие здесь, застыли на местах так, как будто время остановилось. Лишь их взгляды были подвижны и вздрагивали в тот момент, когда Лайсерг Дител – лучший детектив их агентства, казалось, погибший на задании – теперь здоровался с ними и был живее всех живых.

Атмосфера была явно некомфортной даже для друзей даузера. Они шли по узкому коридору и чувствовали, как не только в Дитела, но в них впиваются взгляды людей, из-за чего возникало чувство, будто они интересные экспонаты в музее.

Дойдя до конца и повернув направо, перед ребятами предстал ещё один узкий, но сравнительно небольшой коридор, в конце которого была лишь одна дверь. На ней была табличка с именем человека, который являлся законным обитателем этого кабинета, однако стоило Лайсергу её прочитать, как его шаг замедлился, и он встал напротив неё с нерешительным и виноватым видом.

«Стэн Коуз» – гласила надпись, и не было больше никаких приписок, никаких должностей, что говорило уже о многом. Дител почувствовал, как необдуманно-принятым решением он испортил жизнь не только себе и Йо, но и оставил в одиночестве своего друга, который в какие-то моменты был ближе всех на свете и заменял ему чем-то отца, а в какие-то – надоедал настолько, что хотелось просто взять и убежать. Но несмотря на возрастную разницу и своеобразные тараканы в голове никогда раньше не унимающегося сорокалетнего мужчины, – главы детективного агентства, тесно взаимодействующего не только со Скотланд ярдом, но и даже с Интерполом, – Лайсерг всегда благодарил его за то, что когда-то он заметил его, хотя не сделать этого было бы сложно, и предложил работу, которая кардинально изменила детектива.

Не решаясь постучать в дверь, за которой уже был слышен знакомый голос, – видимо, мужчина говорил по телефону – англичанин закусил нижнюю губу, продумывая хотя бы первые слова, которые он скажет, когда встретится со своим другом и начальником. Однако Тао «так благородно» не дал ему даже секунды на обдумывание и вместо даузера постучался в дверь, которую впоследствии и открыл.

– Нет, извините, но мы больше не расследуем убийства, – ответил мужчина абоненту по ту сторону провода.

Стэн стоял лицом к окну, однако едва в комнату постучались и вошли посетители, он медленно развернулся лицом к двери, говоря последние слова и вместо отмены вызова уронив свой телефон. Аппарат выскользнул у него из руки так же плавно, как и начал приоткрываться его рот, в глазах сначала появились страх и доводящее до боли в сердце ошеломление, а «мираж» дорогого друга, от потери которого он так и не смог оправиться, никуда не исчезал.

Друзей Лайсерга Коуз и вовсе не замечал, он лишь смотрел на детектива, пытаясь понять: насколько горечь утраты повредила его разум. Он не мог поверить в то, что Дител жив и сейчас стоит перед ним такой же растерянный и шокированный, как и он сам. Не мог... до этого момента.

– Эм, привет, – поздоровался на английском языке Лайсерг, так и не сумевший придумать более существенных и ценных слов.

Только услышав голос, который достиг самого сердца немного седоватого у висков мужчины, Стэн не осознал, но почувствовал, что всё это не иллюзия и не плод его воображения. Лучший друг и правда стоит перед ним сейчас и здесь.