Чтение онлайн

– Именно, – снова почтительно склонив голову, подтвердил единорог, испытывая к Лайсергу огромное уважение и боковым зрением видя, как закатил глаза Тао, словно заядлый ревнивец.

– А можно вопрос? – подняв одну бровь, небрежно спросил Трей, выражая то, что ему как-то не всё понятно в этом непростом деле. – А почему у нас фурёку нет?

– Нет чего? – не сразу осознав вопрос, но потом резко догадавшись, о чём идёт речь, заводил челюстью Кларум. – Аааа, вы про духовную силу. Она есть, но не везде, – северянин почувствовал, как его мозг уже начал закипать от очередной неясности, а мифическое существо тем временем продолжило: – Всё зависит от того, на какой вы планете, и того, как она далека от вас. Чем больше расстояние от Земли, тем меньше силы.

– Логично, – сжав и разжав губы, согласился Лайсерг, в голову которого пришёл ещё один вопрос. – А язык? Как мы сейчас понимаем тебя?

– Жители нашей планеты отличаются тем, что мы знаем весьма много языков, в том числе и все разновидности земного.

– Ты говоришь, что мы должны пройти испытания, – задала следующий вопрос Сели, которая до сих пор через каждую секунду трогала свои вновь длинные, красивые волосы. – А сколько их будет?

– Этого я тоже не знаю, как и того, на какие планеты вы попадёте, – поднявшись на все четыре конечности, начал Кларум вести разговор к концу. – Знаю только, что в конце вас ждёт испытание Земли, а мой мир является обязательным для прохождения, чтобы путники не сошли с ума от неясности, – в этот момент ребята все, как один, немного улыбнулись, признавая, что у них как раз такая ситуация возникла на планете Тамбус, когда их взяли в плен местные, тупоголовые пигмеи. – Однако, увы, но назад вы вряд ли вернётесь.

– Что? – вдруг почувствовала Юи дрожь от резко нахлынувшего волнения. – Почему?

– Потому что лично моё испытание сердца, души и разума мало, кто проходил, – теперь во взгляде Кларума была видна не мудрость и не благородство, а строгость и настойчивость, словно он превратился из доброго гида-проводника в беспощадного надзирателя, который говорил серьёзно об одном из сложнейших испытаний.

– Сэр? – сделав шаг навстречу к лидеру ордена, но вдруг остановившись у колонны, которая не спасала его от спокойного, но весьма пристального взгляда аристократа, нарушил тревожную тишину Вальдемар.

Честно признаться, как только он заметил то, что пока ещё нужная для дела шпионка в лице Анны в прямом смысле исчезла из виду, прекратив его преследовать и допытываться, Вольф сразу ощутил некую опасность, грозившую непредвиденными событиями.

Нет, он знал, что японка не осмелится на какие-то открытые разговоры с Генрихом хотя бы потому, что она уже раз получила урок из-за своей вспыльчивости, однако наряду с этим Вальдемар прекрасно помнил один из важных законов природы: «Раненный зверь намного опаснее, чем здоровый и полный сил». С этим приходилось считаться, ведь именно этой «подстреленной» лисицей стала как раз Анна, выглядевшая за спиной «мужа» уж как-то слишком самоуверенно.

– Вальдемар, – наконец-то и Генрих сумел обуздать гнев внутри себя и с наигранным спокойствием обратился к своему соратнику, правой руке, да и до сего момента, казалось бы, другу, – а что у нас происходит с обороной главных ворот? – задал совершенно непредсказуемый вопрос Шварц, однако Вальдемар даже ни на секунду не растерялся и ответил с быстротой молнии.

– У главных ворот стоит охрана, также я расставил дозорных у западных и восточных башен, – пока Вольф чётко и полно отвечал на вопрос, он рьяно пытался уловить, что именно произошло в его отсутствие. Он не понимал, почему внешне выглядит всё так естественно и умиротворённо, но в его чёрной душе играет волнение.

– И сколько там человек? – не давая мужчине и слова вставить или задать интересующие лично его вопросы, продолжал Шварц изображать глубокий интерес к обороне города от незваных гостей, если таковые вообще могли быть, по мнению Генриха.

– Около пяти у главных ворот и...

– Так мало? – не дослушав до конца эти чёткие и не имеющие изъянов ответы, внезапно перебил его аристократ, только теперь доказав Вольфу, что он не зря опасался. В голосе юноши вопрос прозвучал до боли фальшиво и с долей сарказма, выдавая то, что не всё так гладко, как кажется на первый взгляд. В воздухе повисло короткое молчание, буквально пропитанное затишьем перед бурей, однако, снова вернув себе сдержанность, Шварц продолжил: – Мне кажется, тебе стоит присоединиться к ним для того, чтобы ничто и никто не нарушил наши планы.

«Тварь», – не зная, какими уловками она это сделала, но поняв, чего именно добилась медиум, плотно сжал зубы Вальдемар, кинувший на девушку взгляд, полный непроизнесённого им вслух оскорбления.

– Какие-то проблемы? – уже не просто сдерживая, а завязывая в тугой узел свою злость, ведь для Генриха этот несдержанный взгляд Вольфа трактовался совершенно иначе, продолжил аристократ позиционировать себя, как строгого, но уравновешенного лидера.

– Нет, сэр. Всё понятно, – из целого потока мыслей выбрал Вальдемар самые подходящие и нейтральные слова. – Единственное меня интересует, кто будет защищать мисс Анну? – Вольф старался, не замечая ловушек, снова пробудить в Генрихе доверие к себе, неизвестно как подорванное японкой, однако он даже и подумать не мог, что теперь одно лишь имя девушки, так небрежно слетавшее с губ, делало его на один шаг ближе к смерти.

– В каком смысле «кто»? – не сумев сдержать прищуренного от гнева взгляда, чувствовал Шварц, как в его груди всё задребезжало от раздражения. – Я её муж, я и буду её защищать... от всех, – как бы невзначай, сделал акцент на последних словах аристократ, ощущавший неимоверный жар во всём теле, несмотря на то, что воздух здесь был весьма холодным.

– Как скажете... сэр, – поняв, что в этом раунде ему не победить и надо пока побыть одному, продумать все варианты предшествующие такое резкой смене настроения лидера, ответил Вольф, в конце не забыв добавить извечное обращение, которое говорило о том, что несмотря ни на что Вальдемар всё ещё остаётся верным семье Шварцев.

Уходить было тяжело, и не только потому, что Вальдемар чувствовал на своей спине весьма тяжёлый и вместе с тем злившийся взгляд аристократа, но и из-за того, что он знал: доверительное расстояние между ним и Генрихом будет всё больше и больше увеличиваться, превращаясь в непреодолимую пропасть; и всё это благодаря тому, что он просто недооценил японку, которую нужно было бросить в темницу вместе с Вайтвуд, пока всё не закончится.

Оплошность, промах, непредусмотрительность – всё это стоило весьма дорого Вальдемару, однако для продавца этого серьёзного поражения такой расклад событий был до боли в груди сладок и приятен. Анна чувствовала, как ликование рвётся наружу в качестве улыбки на лице, однако приходилось сдерживаться, ведь сейчас нельзя было допустить даже неточного «штриха» при Генрихе, который действительно ей поверил и повёлся на её уловку.

Теперь лишь одна из главных на данный момент задач осталась нерешённой у девушки, которая незамедлительно после ухода Вольфа упала на пол, заочно завоевав все премии за своё актёрское мастерство.

– Анна, – услышав позади себя шум, резко развернулся Генрих, увидев, как его жена держится одной рукой за голову, а другой опирается о пол, чтобы не упасть окончательно. – Что такое? Тебе дурно?

– Всё в порядке, – уверила девушка в очевидной для Генриха лжи. – Просто голова закружилась.

– Сейчас, – осмотревшись по сторонам и, кажется, даже не вспомнив о королеве Валери, забеспокоился Генрих, проклиная себя за то, из-за его приказа рядом нет никого из его подчинённых. – Я принесу воды, – он действительно был слеп от любви настолько, что, не задумываясь о первоначальной цели и о том, что Валери может скрыться в бесконечном городе, со всех ног побежал из павильона в поисках воды, так необходимой его любимой, но, увы, лживой жене.

Добившись того, чего она хотела, – спровадить Генриха от Валери – Анна с огромным трудом заставила себя встать на ноги, так как голова действительно стала кружиться, а во рту почувствовался вкус желчи – собственный яд, которым она убивала искреннее сердце аристократа. Ей было неимоверно тяжело с ним так поступать, постоянно обманывать и каждый раз городить всё новую и новую ложь. Стыд – это, пожалуй, одно из самых сильных чувств, разрушающих нас изнутри, но она не могла даже предположить, к каким последствиям приведёт её правда, а ведь именно её ей так хотелось рассказать.