Чтение онлайн

Даже в ее состоянии усталости, она выглядит так же чудесно, как северные нимфы, приплывающие в полнолуние. Свет от ее лампы не сильный, но достаточный, чтобы мерцание освещало ее мягкие коричневые пряди и разглаживало ее болезненное лицо. Она расплывается широкой улыбкой.

— Ты выглядишь очень красиво, — ее голос звучит так, словно волны рассекаются о скалы. — Ты идешь на вечеринку Сары?

Я киваю и присаживаюсь на краешек ее ржавой металлической кровати.

— Замечательно. Ты проведешь там чудесное время, — мягко говорит она.

Я молчу, дабы не сказать ничего лишнего, что могло бы заставить ее почувствовать себя взаперти. В свое время у нее тоже были свои чудесные дни, когда была моложе. Мама никогда не говорила, но я знаю, что она по ним скучает. Вечеринки, платья, яркие огни и еда. Ребенком среди Высших, мама росла в роскоши со своей сестрой — моей тетей Сарой, пока не появился Па. Он был умным и выдающимся, его должность в университете по очистке трупов позволила получить больше образования, чем фактические студенты. Мама была лишена наследства сразу, как вышла за него замуж. Даже тетя Сара и дядя Николай запрещали Па посещать их дом, хоть и продолжали посылать мне и маме приглашения.

За все восемнадцать лет брака, мама ни разу их не посещала.

Однако она настаивала на том, чтобы их посещала я.

Я придвигаюсь ближе и сжимаю её холодную руку. Она едва заметно сдавливает в ответ. Я запрещаю своему сердцу тоже сжиматься, чтобы не расчувствоваться и не расклеиться. — Как бы я хотела, чтобы ты тоже пошла.

— И позволить многим из них считать себя выше твоего отца? Нет уж. Я сделала свой выбор, и сегодня снова поступлю так же, — она говорит то, что говорит и всегда. Улыбаясь, добавляет, — сын Уилла Кеннета тоже будет там?

— Будет, — я держу свой голос ровно и держу ее руку, пока привычно рассматриваю ее запястье и шею. Ее пальцы слабые в моих руках, и я не могу увидеть темнее ли кожа под ее левым ухом — синяки возле лимфатических узлов.

— Как думаешь, он пригласит тебя на танец?

Я выжимаю улыбку, хоть и сама мысль о Винсенте Кинге перехватывает у меня дыхание. — Ожидаю, что да.

— Его мать была моей старой подругой, — она пытается шевелить пальцами, чтобы погладить мои. — Винсент хороший мальчик. Вы двое всегда подходили друг другу, — взгляд на ее лице говорит о том, что её надежды не изменились, что я подчиню этого хорошего мальчика себе. До того, как она и Па состарятся. И до того, как ей станет намного хуже.

У меня не хватило духа сказать ей, что в настоящее время мы не так уж и совместимы. Где-то около 14 месяцев назад, если быть точным. И даже если бы мы были…

Мои мысли смущенно переключаются на Люта. На то, как недавно он заставил краснеть мои щеки. На то, как парень смотрел на меня, когда я говорила о трупах, как он не смотрел на меня, когда миссис Холдер говорила об унизительных вещах.

Мама поднимает бровь и глазами ищет мои.

— Если только…?

— Там много других хороших мальчиков из Высших, — быстро добавляю я, чтобы увидеть

как ее голова расслабиться от мыслей, даже если я чувствую вину, говоря об обнадеживающих вещах. Жениться на девушках из Низших для парней из Высших не является в порядке вещей. В отличие от девушек из Высших, которые выходят замуж за парней из Низших, что является, как говорит отец мамы «полнейшим крахом». Таким образом, я пыталась найти интерес в Высших для финансовой стабильности моих родителей, особенно в Винсенте Кинге, чья страсть к науке такая же ярая, как и моя, так было до прошлого года. Только сейчас…

Я поднимаю взгляд на мамину улыбку и сглатываю ком. Только сейчас я ничего об этом не знаю.

Потому что вот она я. В этот час. В этой реальности. Где львиная доля моего сердца умирает прямо на глазах, и в некоторые дни я не уверена, останется ли от меня хоть какая-то часть, которую могу отдать парню, не говоря уже о будущем. Не тогда, когда будущее моей мамы не определено.

Не тогда, когда я продолжаю хоть что-то с этим делать. Не тогда, когда созданное пробное лекарство действительно работает на Розовой Леди.

Я озираюсь по комнате в направлении порта, будто могу видеть тех людей сквозь стены. Чувство голода, которое испытывают они, которое испытываю я, чтобы мир изменился. Я прикусываю щеку. Мне не нужно беспокоиться о поиске мужа для себя, хочу сказать я. Я обещаю, что дам тебе что-то лучше. Вместо этого я найду для тебя лекарство. Но я не говорю этого, потому что я больше не могу обещать ей — принести звезду с неба. Поэтому я просто наклоняюсь и целую ее в лоб, стараясь не обращать внимания на то, как ее волосы сегодня кажутся еще тоньше. — Мама, я должна идти. Я вернуть так скоро, как смогу.

— Не спеши, — посмеивается она. — Я никуда не денусь.

Я аккуратно закрываю за собой дверь, но перед тем как она закроется, она шепчет, — Я люблю тебя, Рен.

Моргнув девять раз и подавив вырывающуюся наружу бурю в груди, я сильнее закутываюсь в ее шаль и выхожу через парадную дверь.

«Я тоже тебя люблю, мама».

Шум какофонии доносится снизу улицы, когда я выхожу наружу. Люди стучат в железные барабаны, а громкие голоса заглушают топот бегущих людей. Я хмурюсь. Вечеринки по случаю фестиваля устраиваются бессчетное количество, но раздающиеся звуки смеха и громких возгласов кажутся почти сердитыми. Что там перед этим узнали Уилл и Сэм об этой суете?

«Забудь про тетю Сару», — говорит мне внутренний голос. «Иди, посмотри, что там за проблема».

Но разум также говорит: «Селени порвет тебя на кусочки, а мама будет разочарована, если ты не придешь. Шум просто от повышенного волнения».

Скорее всего, так и есть. Если бы случилось что-нибудь серьезное, поднялся бы бунт, еще когда я была внизу, а не перешептывания. Возможно, Сэм, Уилл и множество других соревнуются друг с другом за стакан крепкого, а полгорода их подбадривают. Люди Порта были бы сами не свои, если бы не гордились своими парнями, они неделями делают ставки на то, кто одержит победу. Даже если Низшие выигрывали только семь раз за последние пятьдесят четыре года. Сегодня они веселятся перед тем, как все начнется завтра.

Пожевывая губу, на секунду я задумываюсь, присоединяться ли к ним.

Вместо этого, я поворачиваюсь и начинаю двигаться вверх. Фонари мерцающим свечением ведут через мост в район Высших, где проходит вечеринка года тети Сары и дяди Николая.

Восхитительные усадьбы и пастбища, сады и мини лес из роз располагаются на верхушке как короны, возвышаясь над нашим прибрежным городом и берегом. Даже в вечернем сумраке они создают живописный образ под усыпанным бриллиантами небом.

Я стряхиваю с себя знакомый страх от того, что думаю, кто еще сидит в этом сумраке и что случиться, если призрак болота учует мой запах. Я уже чувствую их усики — их аура тянется вдоль притоков и дорог в поисках глупых путешественников, чтобы затащить в подземелья кладбищ.