Чтение онлайн

Я закатываю глаза. Фу.

— Если ты пришла на рассвете, чтобы поговорить об этом, я тебя вышвырну. А потом расскажу Бериллу, что ты набиваешь ватой лиф своего корсета.

Она вскакивает.

— Ты не сделаешь этого! Я умру! Поклянись, что не сделаешь!

— Тогда держи свои фантазии о Берилле при себе. Так чего ты хочешь?

Ее настроение серьезнеет.

— На самом деле, речь о Берилле. Рен, я боюсь за него. То, что Жермен и Рубин говорили перед всеми… — она понижает голос. — Я знаю, что состязание в лабиринте, такая же игра ума, как и все остальные, но что, если они говорили всерьез? Что, если они на самом деле собираются вышибить мозги другим игрокам? Ну, знаешь, фигурально выражаясь.

— Подозреваю, они попытаются.

— Стоп, ты так считаешь? — ее голос срывается, когда она приближает свое лицо к моему. — Почему? Что ты знаешь? Потому что, когда я заговорила об этом с Бериллом, он отмахнулся. Но он нервничает — видела бы ты, как он играл с компанией в дартс после твоего ухода. Я думала, что, он пострадает первым, я просто уверена.

Хорошо, что еще темно, и она не видит моего лица. Бедный Берилл. И все же… наверное, ей стоит волноваться. Мы все должны. Не только Берилл может получить травму. Все могут. Каждый из нас. И я в том числе.

Мои мысли замирают.

Я.

Потому что я буду рядом с ними.

Селени отстраняется и смотрит сквозь полумрак.

— Ты ничего не говоришь, а значит, не уверена, что с Бериллом все будет в порядке!

Я снова провожу рукой по лицу, потому что не знаю, что сказать ей. Мне нужно доставить торт и вовремя вернуться, чтобы успеть подготовиться. Мне нужно найти мужскую одежду. И выяснить, что на уме у Жермена, потому что она права, Жермен — недотепа, а Берилл — в опасности, как и я, и Уилл, и Сэм. Я тщательно подбираю слова.

— Я не знаю, что задумали Жермен и Рубин, но я подслушала, как они говорили о том, чтобы убрать конкурентов не самым лучшим способом.

Она хватает меня за плечо.

— Я так и знала. Что именно ты слышала?

— Ничего, кроме этого. Но мы предупредим их. Берилл и остальные не дураки — знают, что делать. — Я сжимаю ее руку, пока мои мысли мчатся вперед, к тому, что нам нужно сделать. Каким образом Жермен может навредить соперникам и Холму — но так, чтобы Холм ничего не заподозрил?

Из ее горла вырывается сдавленный звук.

— Я презираю Жермена и его друзей.

— Я тоже. Но все будет хорошо, — обещаю я. И я не шучу.

Она замолкает, держа меня за руку, только нервно постукивает пальцами по животу. Я слушаю и, наблюдая, как комната постепенно светлеет вместе с пасмурным дождливым небом, думаю о приготовлениях. Мне нужна не только мужская одежда, но и способ замаскировать лицо. И могу ли я что-нибудь взять с собой? Я хмурюсь. Ежегодно, по крайней мере, один человек пытается протащить с собой клинок или деньги, и ежегодно такой человек вылетает обратно через гигантскую изгородь и приземляется в толпу.

Из-за чего возникает вопрос о планах Жермена и вариантах его воплощения, если они ничего не смогут пронести с собой.

Кроме того, возникает вопрос, не опознает ли Лабиринт во мне девушку и не вышвырнет ли меня за ворота. Так же, как и с другими вещами, которые запрещены.

У меня сжимается желудок. Об этом я не подумала. Что, если у Холма есть возможность узнать это?

Удар грома сотрясает оконное стекло и заставляет нас с Селени подпрыгнуть. Я перекатываюсь к окну, чтобы посмотреть, насколько все плохо и не сгорел ли город дотла прошлой ночью. Нет. Все по-прежнему, только намного лучше.

Я вздыхаю и принимаю сидячую позу. Мне нужно доставить пирог. Смотрю на Сел.

— Мне нужно разнести пироги, а потом я буду…

Она поднимает руку.

— Стоп. Какого рожна? Поверни голову.

Я поднимаю бровь и поворачиваюсь только, чтобы услышать ее визг.

— Что ты наделала?

Моя рука поднимается, чтобы коснуться локонов, которые теперь едва ли длиннее моих ушей. Я забыла. Я отворачиваюсь, словно могу это скрыть.

— Ничего. Я остригла их и все.

— Ты не просто остригла их — ты их убила!

— Ш-ш-ш! Мама с папой услышат…

— Но зачем? — снова визжит она, поднимаясь на колени. — О чем ты только думала? То есть, ты видела их? Ты выглядишь… выглядишь… — ее испуганный взгляд перемещается с моих волос на лицо и обратно на волосы. — Как…

— Надеюсь, как мальчишка.

— Что? — теперь ее голос звучит на полную громкость.

— Ш-ш-ш! Селени, пожалуйста! Никто не должен знать. Даже мама с папой. По крайней мере, пока.

— Если не считать, что все узнают, едва увидев тебя! — Селени прижимает руку к моему лбу. — Ты заболела? Или что-то не то съела? Посмотри на меня.

Я отстраняюсь.

— Я не больна — все в порядке.

Она в ужасе откидывается назад и изучает меня.

— Думаю, тебе лучше объясниться. В подробностях.

Я делаю вдох, задерживаю дыхание — и выдыхаю так быстро, как только могу. Но мой голос все равно дрожит.

— Вчера вечером я пыталась поговорить с представителями университета и парламента о маме. Мало того, что им было все равно, Сел, они четко дали понять, что ничего не сделают. — Я опускаю взгляд, у меня перехватывает дыхание. — Но мама, на самом деле, плохо себя чувствует. Ей становится все хуже, и слишком быстро — на этой неделе ей уже трудно вставать с постели.

Я останавливаюсь прежде, чем рыдания вырываются наружу — не замечая, что они уже вырвались и совпали с приглушенным криком петуха, который возобновил свое кукареканье.

— О, Рен, — лицо Слени вытягивается вместе с голосом.

— А как же ваше последнее лекарство? Ты говорила, что оно многообещающее.

— Так оно и было, — я вытираю глаза большим и указательным пальцами, чтобы избавиться от угрожающей сырости, и больше ничего не объясняю, чтобы не разразиться проклятиями или слезами. Мне нужно уйти. Убежать. Спрятаться. Если я собираюсь участвовать в конкурсе, мне не следует об этом говорить. Мне нужны ясный разум и сфокусированные эмоции.

— Та-а-а-к, а при чем здесь твои волосы?

Я облизываю губы. Затем облизываю их еще раз и пытаюсь не выглядеть смешной.

— Сегодня я решила попытаться принять участие в конкурсе на стипендию мистера Холмса.

Она хмуриться.

— Ты что?

Я повышаю голос.

— Я буду участвовать в конкурсе мистера Холма.

— В Лабиринте? Что за?

— Тсс! Ради бога, Сел — я войду, чтобы проверить, смогу ли я сделать это. А так как я почти ни в чем не уступаю парням — то почему бы и нет? — я встаю с кровати и направлюсь к своему единственному маленькому платяному шкафу, из которого чуть сильнее, чем следовало, выдергиваю блузу.