Чтение онлайн

Как только он уходит, Лют подходит ко мне и, не глядя на меня, холодно говорит:

— Мисс Теллур, благодарю вас за беседу. Надеюсь, вы хорошо проведете время с семьей мистера Кинга.

Я усмехаюсь.

— Мистер Уилкес, мистер Кинг неверно преподнес информацию. Да и этот ваш разговор обо мне — видимо мое мнение никого не волновало, на что я очень обижена… — но мои последние слова были заглушены детским криком на лужайке.

— Они сейчас начнут.

Я смотрю на звезды, чтобы проверить время. Они действительно вот-вот начнут. Я оглядываюсь в поисках Селени, но она уже бежит ко мне, когда с террасы на вершине холма раздается голос:

— Господа всех возрастов, добро пожаловать на праздник осеннего равноденствия и Лабиринт мистера Холма. У нас есть несколько правил, правил и праздничных объявлений, так что, пожалуйста, прислушайтесь к нам. Если вы этого не сделаете, то можете лишиться уха из-за разнообразных опасностей, которые вам предстоит здесь испытать.

Глава 14

— Скорее! — шипит Селени. — Они уже объявляют о фестивале.

— Придержи портки, все в порядке. Объявление постоянно длится целую вечность. А теперь, стой спокойно! — я толкаю ее локтем. — Если мы не сделаем все правильно, неважно, как быстро мы туда доберемся — твои волосы выдадут нас. Что, во имя Калдона, ты с ними делала? Каталась по траве?

Она краснеет, когда я закалываю еще одну шпильку, чтобы выпрямить ее локон прежде до того, как она засовывает свои голые ноги в потертые бриджи за кустами чертополоха, где мы переодеваемся. Она завязывает шнурки на поясных петлях и затягивает их вокруг талии, как и я, затем выпрямляется, чтобы мы могли оценить работу друг друга. Я глажу ее по голове. Она справится. Я протягиваю ей мальчишескую кепку, затем тянусь за своей шапкой, чтобы натянуть ее как носок на свои короткие волосы и уши.

Селени морщится, глядя на меня.

— Я никогда в жизни не носила ничего более ужасного. От этой одежды у меня мурашки по коже. Те люди умерли в ней или из-за нее?

Меня так и подмывает сказать, что она, на самом деле, хорошо выглядит, но это только оскорбит ее.

— Ладно, но разве мы не похожи на девушек? — нахмурив брови в сомнении, я отступаю на шаг. — Потому что ниже шеи все отлично, но лицо все еще похоже на твое.

Она щелкает пальцами, затем роется в сумке и достает обрезанный масляный фитиль. Нанеся на пальцы почерневший жир, она размазывает его под и над глазами по нашим лицам, пока моя кожа не становится гладкой и зудящей, совсем не такой, как, по-моему, должна быть у большинства мальчиков или мужчин. Закончив, она оценивающе смотрит на меня и удовлетворенно кивает.

— Теперь ты — парень, хоть довольно грустный и нечистый. Просто будь осторожна, чтобы это не стерлось.

Я обхожу ее по кругу и, когда мы снова оказываемся лицом к лицу, улыбаюсь. Если я хоть немного похожа на нее, то я — неузнаваемый оборванец, живущий на улицах безымянного города.

— Ты готова?

Она кивает, хоть и выглядит так, словно ее сейчас вырвет. Внезапно я задумываюсь, готова ли я. Мне страшно и я понятия не имею, чего ожидать, кроме того, что в любой момент в Лабиринте или вне его нас могут узнать.

Что если Лют или его мама заметят нас? Или Винсент или Жермен опознают?

«Стоп, Рен. Соберись. Ты ничем не отличаешься от Сэма, Уилла или Берилла. Если они могут это сделать, то и ты сможешь».

Я заставляю себя расслабить плечи и выдохнуть, затем запихиваю свою одежду и масляный фитиль обратно в сумку и туго завязываю ее. Я засовываю ее в кусты чертополоха, за которыми мы только что переодевались, и стою, глядя на террасы, где собираются толпы.

Глубокий вздох.

Мы идем.

— Ты в порядке? — шепчет Селени.

— Нет. А ты?

— Нет.

— Тогда все верно. Давай сделаем это.

Мы изо всех сих стараемся подражать мужчинам, когда идем наверх по крутому холму к Лабиринту, который никто, кроме участников никогда не видел изнутри. Мистер Холм не допускает зрителей. Разрешено пользоваться только его лужайками, едой и развлечениями, пока гуляющие ждут периодических объявлений от диктора или парней, которые появляются из лабиринта, когда их дисквалифицируют.

Парней всегда встречает комбинация разочарования из-за их проигрыша и любопытство из-за любых подробностей, которые они могут рассказать. Например, кто выигрывает, кто проигрывает, а кто, скорее всего, погибнет.

Никаких разговоров о том, что представляет собой Лабиринт, или эти мальчики, скорее всего, окажутся на службе в армии короля Франциска.

Голос диктора, которого многие считают самим Холмом, разносится по поместью.

— Теперь, когда вас проинформировали насчет вашего участия, мы надеемся, что вы устроитесь так, чтобы насладиться оставшейся частью вашего пребывания у нас. Пожалуйста, наслаждайтесь едой, напитками, кострами и удобствами, и не теряйте своих детей, чтобы собаки-оборотни не искали их для вас.

— Бусы! Бусы для вас! — кричит женщина, как только мы достигает середины холма. Это старая миссис Менч, которой, видимо, поручили раздавать праздничные ожерелья.

Я наклоняю голову, и мы останавливаемся прямо перед ней. Я улыбаюсь и протягиваю руку, а соседка осматривает меня с головы до ног, потом хмурит брови сперва на мою, а потом на одежду Селени. Я напрягаюсь и жду, когда она потеряет спокойствие, узнав меня, но женщина просто кивает и вручает нам по ожерелью.

— Спасибо, — говорю я, практикуя низкий голос.

— Пожалуйста, молодой человек. Иди, найди себе приятную подружку, чтобы подарить его. А теперь ступай.

Мы проскальзываем мимо нее и идем, я чувствую мгновенное облегчение Селени.

— Теперь на настоящий тест, — она поднимает голову и смотрит вперед, где Берилл и остальные парни ждут окончания слов диктора.

— Не забудьте проверить написанное от руки расписание, вывешенное у каждого входа на террасу, там указано время на все события, включая полеты на воздушном шаре, театры, воздушную аэробику и бросание хлебного пудинга, а также когда можно будет погладить легендарного василиска. Но будьте осторожны — они очень любят свежую плоть. Старая байка.

Смех волнами разносится среди людей, когда мы проскальзываем через толпу, многие из которых пропускают нас с комментариями: «Удачи, ребята» и «Это больше испытание характера, чем ума».

Добравшись до вершины холма, мы пробираемся вдоль тридцатифутовой изгороди к единственному входу в Лабиринт, который, как говорят, является единственным входом и выходом. Перед ним около пятидесяти парней, все примерно нашего возраста и такие же нервные, как и толпа.

— Там, — я показываю на Берилла, который стоит с Лоуренсом позади Сэма и Уилла.