Чтение онлайн

— То есть, у меня, может, и нет хороших шансов на победу, но, что если есть? Может это заставит людей прислушаться ко мне и отцу. Может они и, в самом деле, задумаются, а не принять ли меня в университет.

— А как же твои родители? Что будет, если тебя поймают? Тебя могут отдать под суд или что-то в этом роде.

— Я не нарушаю закон. Я участвую в мероприятии для частных лиц. Если они позволят мне играть, знают они, кто я, или нет, ответственность на них. Я буду приходить и уходить, делать все, что пожелают мои родители. И, насколько мне известно, Лабиринт все равно не позволит мне играть.

Она скрещивает руки на груди.

— Ты меня разыгрываешь, да?

— Нет.

— Тогда я не шучу, Рен. Это странно. Даже для тебя.

— Я ради этого обрезала свои волосы.

Она кивком соглашается со мной и продолжает смотреть на меня со своего места на кровати.

— Ну, тогда ты знаешь, что это худшая идея, которая когда-либо у тебя была, верно? И, без обид, но это о многом говорит.

— Понимаю, — я натягиваю блузку через голову.

— Это глупо.

— Знаю.

Она встает и сглатывает так громко, что я не знаю, давится ли она слезами или ее тошнит, но когда я поднимаю взгляд, в ее глазах мелькает искорка страха, плечи распрямляются, а рука сжимается.

Я хмурюсь.

— Ты ведь никому не скажешь? Потому что я не делаю ничего плохого. Я просто устала от ощущения, что все так, как есть и может быть только так.

Она смотрит, как я надеваю шляпку, которая, я знаю, выглядит нелепо, но не даст людям задуматься, что под ней. Секунду спустя, она подходит к моему шкафу, достает одежду и начинает переодеваться, тихо говоря:

— Я не собираюсь доносить на тебя. Потому что я иду с тобой.

— Тебе не обязательно. Я вернусь через пару часов — мы еще поговорим…

— Не только на доставку, дура. Я иду с тобой в Лабиринт.

Теперь моя очередь замедлиться, повернуться и посмотреть на нее. Она шутит.

У нее серьезное выражение лица.

Я качаю головой.

— Не выйдет. Если нас будет двое, будет легче попасться. К тому же, без обид, Сел, это явно не из круга твоих интересов.

— Кто сказал? — она натягивает чулки. — Значит так, Рен, я участвую во всем, во что ты втягиваешь нас с самого рождения. И я все выдержала. Может, я не такая уж и ученая, но у меня гораздо больше ума, чем у половины парней, а интуиции побольше, чем у тебя. И даже если тебе это не нужно, это нужно Бриллу, потому что я не позволю тебе присматривать за ним ради меня. И я не позволю, чтобы моему лучшему другу и будущему отцу моих детей без меня оторвали голову.

Я изумленно смотрю на нее.

Она абсолютно серьезна.

Она надевает туфли.

— Конечно, я не стану стричь волосы, но я заколю их покрепче, и мы найдем мне кепку. А теперь… — она останавливается и поднимает глаза. — Как нам найти мужскую одежду, не привлекая внимания? Потому что, если мы попытаемся украсть ее у наших отцов, нас запрут в наших комнатах до окончания конкурса.

Я щурюсь на нее и покусываю изнутри щеку. Это либо гениальная идея, либо наихудшая из всех. Я склоняюсь к последнему.

Она выгибает бровь.

— Я приняла решение, так что перестань вести себя так, будто у тебя есть право принимать его за меня. А теперь, ответь на мой чертов вопрос.

Я расслабляюсь и через мгновенье киваю ей с легкой улыбкой.

— Хорошо, довольно справедливо. За исключением одежды… — я пожимаю плечами. — Я собиралась заскочить к могильщику, чтобы позаимствовать что-то у трупа.

Она фыркает.

— Конечно, собиралась, — но поскольку это Селени, она даже не спорит.

Мы молчим, пока загружаем корзины выпечкой и выскальзываем за дверь, пока мама с папой нас не услышали.

Дождь льет как из ведра, пока мы с Селени разносим продукты — печенье и лепешки постоянным клиентам, пироги Лабиринта тем, кто может позволить себе праздничный завтрак. В каждом посещенном нами доме все говорят только о предстоящей вечеринке. Мы слушаем, вежливо дрожа у их печей или на крыльце, пока вода потоками стекает с нашей одежды.

— Вы пойдете в Холм Мэнор этим вечером, леди? — интересуются отцы.

— Да, — отвечаем мы.

— Надеюсь, у вас найдется что-то нарядное, я слышала, вечеринка будет экстравагантной, — улыбаются жены. — Ходят слухи, что мистер Холм привез фрукты и мясо с Райнских гор. Может, будут даже стейки из василиска.

— Мясо василиска ядовито, — вежливо говорю я, считая, что они должны знать на случай, если им когда-нибудь предложат.

— Есть ли молодой человек, на победу которого ты возлагаешь надежду, Рен? — спрашивают старые приятели.

— Нет, — потому что мы с Селени не мужчины.

К тому моменту, как все продукты доставлены, наша одежда и волосы промокли до нитки, а тела промерзли до костей. Мы поднимаем повыше корзины в руках и ныряем вниз по переулкам к старой портовой церкви, затем через передний двор на задний, где, по словам миссис Менч, периодически прогуливается ее покойный муж. Что весьма прискорбно, учитывая, что он ушел в могилу, надев костюм, который был на нем в момент рождения, то есть ничего, а это большая травма для того, кто увидел бы его в наши дни.

Мы с Селени аккуратно обходим надгробия и приближаемся к хижине могильщика, расположенной в дальнем конце кладбища. Я достаю два сохраненных пирожка и стучу в узкую дверь.

— Мне нужны два комплекта мужских костюмов, говорю я, когда старый Тимми отвечает. И пихаю ему под нос пирожки. — Примерно моего размера, если есть.

— Мальчишечья одежда? — он смотрит на меня, на пирожки, затем на Селени прежде, чем кивнуть и исчезнуть. Через минуту он возвращается и сует одежду в руки Селени прежде, чем взять у меня пирожки. — Передай отцу мои надежды, что твоей маме станет лучше.

— Спасибо, — все, что я говорю, и дверь закрывается, а мы с Селени поворачиваемся и спешим к моему дому.

Мы только убрали корзины и закончили переодеваться в праздничные платья: она — в платье, которое было на ней сегодня утром, и уже высохло от тепла духовки, я — в ее старое платье из желтого хлопка, от которого мои глаза кажутся золотыми. Я едва заканчиваю со шляпой, достаточно гибкой, чтобы мои волосы выглядели заколотыми, а не остриженными, когда с порывом холодного воздуха в дверь входит папа. Он совершенно запыхался и выглядит немного возбужденным, но я отмечаю, что дождь прекратился. Я похлопываю по широкополой шляпе, низко надвинутой на глаза.

— Все в порядке, па?

— Да, хорошо, просто еще раз проверял девочку Строу, — он снимает пальто. — Как мама?

Я останавливаюсь на полпути к маминой комнате с чашкой горячего чая в руках, словно объясняя. Он кивает и идет за мной в их комнату, где забирает чай и ставит его на тумбочку.

— Рен здесь, чтобы увидеть тебя, — говорит он, а я хмурюсь, потому что она и так это видит.

Мама улыбается и поднимает голову. Она манит меня к себе, указывая туда, куда она смотрела — на крыши домов, которые ведут к морю, где из-за рассеивающихся дождевых облаков выглядывает солнце.