Чтение онлайн

Финские дети регулярно сдают текущие тесты и итоговые экзамены каждые 6 недель в конце каждого мини-семестра. В анкетах дети называли большое количество контрольных одной из причин своей нелюбви к школе. Тесты во всем мире вызывают разногласия, и это еще одна универсальная истина.

– Я не стала бы отменять экзамен на аттестат зрелости, – поспешила добавить Стара.

Потом она рассказала, какие у них в школе строгости: экзамен в Финляндии длился более трех недель, всего около 50 часов. Учителя сопровождают учеников в туалет, чтобы они не жульничали. Финский язык сдается два дня. В первый день школьники читают несколько текстов и пишут короткие эссе, в которых анализируют их – в течение 6 часов. На второй день ученики выбирают одну из 14 тем и пишут сочинение – снова в течение 6 часов. Одна из последних тем была такой: «Почему трудно достичь мира на Ближнем Востоке?», а другая: «Я веду блог, и поэтому я…». Школьники должны разъяснить сложные понятия и, разумеется, писать грамотно.

Трудно представить подобный тест в США. Во многих штатах детям не нужна «сиису», чтобы его сдать. Государственный впускной экзамен штата Нью-Йорк считается одним из самых сложных. Тем не менее экзамен по английскому языку длится четверть того времени, что занимает экзамен по английскому в Финляндии. Он включает в себя всего одно эссе и два коротких ответа, каждый из которых должен состоять из одного абзаца.

Тест по английскому должен был длиться 6 часов, но совет попечителей Нью-Йоркского колледжа проголосовал за то, чтобы сократить его вдвое в 2009 г., ссылаясь на организационные сложности, а также на такие факторы, как снегопады, когда школы не работают, – эта причина позабавила бы финнов. Весь экзамен штата Нью-Йорк требовал треть того времени, что уходит на тест в Финляндии.

В Финляндии учиться трудно, и тесты влияют на жизнь школьников. Снегопад уважительной причиной не считается. Это могло объяснять, почему только 20 % финских подростков говорили, что с нетерпением ждут уроков математики, в сравнении с 40 % американских. Им нужно упорно трудиться, и от них многого ждали. Около половины финских детей сказали, что получили хорошие оценки по математике, в сравнении с почти 3/4 американцев. (Вообще американские 15-летние чаще, чем дети из 37 других стран, говорили, что получили хорошие оценки по математике.) Проблема серьезной учебы в том, что это тяжело. В идеале это еще и интересно, но не может быть интересно всегда, даже в Финляндии.

Многое можно было бы сказать американским учителям, которые частенько стараются развлечь и заинтересовать учеников интерактивными кабинетами. Я была поражена, как много детей (в моем опросе участвовало 202 школьника по обмену) призналось в любви к учителям США. Один немецкий школьник по обмену написал так: «В США учителя гораздо дружелюбнее. Они как твои друзья… В Германии мы ничего не знаем о своих учителях. Они для нас просто учителя. Мы никогда не говорим с ними о своих проблемах».

Эта связь между учителями и учениками важна, и американские учителя заслуживают уважения за то, что сумели подружиться со своими учениками. Но научить детей высокоорганизованному мышлению, чтению и математике тоже важно. Финляндия нашла способ создать управляемое воздействие – то, о чем беспокоились жалостливые учителя, но не то, что заставляло миллионы детей учиться по 15–18 часов в день. Финны далеко ушли в качестве преподавания, самостоятельности и беспристрастности, а в итоге немного ослабили и давление. В Финляндии детям хорошо и жить, и учиться.

Чем дольше я была в Финляндии, тем больше ценила то исключительное равновесие, которого она достигла. Финляндия добилась серьезного отношения к учебе, не нанося никому ущерба. И было невозможно не заметить кое-что еще: в Пиетарсаари я встретила лишь одного чернокожего. В классе Ким я видела то же самое. Во всей Финляндии только 3 % учащихся имеют родителей-иммигрантов (в сравнении с 20 % подростков США).

По сути, Финляндия, Корея и Польша гомогенные страны с малым числом иммигрантов или нацменьшинств. Япония и Шанхай в Китае – две другие образовательные сверхдержавы – столь же сбалансированны. Может, однородность – необходимое условие серьезности? Порождало ли единообразие гармонию, которая как-то помогала в учебе? Если так, то была ли Финляндия соотносима с такой большой и разнородной страной, как США?

«Многообразие» – одно из тех слов, которые так часто использовали, что они утратили большинство своих значений. Проблема отчасти в том, что есть тысяча способов быть многообразными. В США разговоры о многообразии были обычно связаны с национальностью. В США пристально следят за национальностью школьников из-за ее истории узаконенного расизма, а в других странах нет, и это затрудняло сопоставление.

Но в США афроамериканские школьники плохо сдают тест PISA, и это огорчительно. В 2009 г. они набрали в среднем на 84 балла меньше белых школьников за чтение. Казалось, белые дети ходили в школу на два года дольше. Разрыв между белыми и афроамериканскими школьниками проявился и в десятках других признаков, от процента закончивших школу учащихся до оценок за SAT. В целом этот разрыв можно объяснить экономическими причинами: черные школьники обычно живут в малообеспеченных семьях с менее образованными родителями, а в школе чаще сталкиваются с посредственным преподаванием и более низкими ожиданиями, их слишком часто переводят в более слабые группы по чтению и математике.

Каждый учебный день афроамериканским детям внушается одна мысль. Это делается тонко, но последовательно: твое время не ценно и твои шансы невелики. Такого рода сигналы сохраняются в головах детей. В одном лонгитюдном исследовании ученые обнаружили, что устремления австралийских подростков в 15-летнем возрасте могли прогнозировать их будущее. Дети, имевшие высокие ожидания, планировавшие окончить школу и поступить в колледж, значительно чаще оканчивали среднюю школу. При этом социоэкономический статус родителей не влиял на их шансы окончить учебное заведение, говоря языком статистики, – если они имели такие устремления.

И все же отнюдь не афроамериканские дети виноваты в невысоких результатах всех американцев. Прежде всего 5 из 6 американских детей не чернокожие. Потом белые дети все равно не так уж здорово сдали математику. Белые американские подростки в среднем успевали хуже, чем во многих других странах, включая Канаду, Новую Зеландию и Австралию, где процент детей иммигрантов выше. В процентном отношении в штате Нью-Йорк меньше хорошо успевающих по математике белых детей, чем среди всех детей Польши и Эстонии.

Все непросто. Национальная разнородность может повысить или понизить результат. 1 из 5 школьников США вырос в семье иммигрантов, а это 6-е место по процентному соотношению в развитом мире. Но иммигранты в США были, ну, что ли, более разнородны: например, латиноамериканские школьники сдают тест PISA лучше черных и хуже белых, а азиатоамериканские школьники сдают лучше всех.

В целом разрыв между оценкой PISA за чтение у коренных американцев и иммигрантов – 22 балла, это лучше, чем в Германии и Франции (разрыв в 60 баллов), но не так впечатляюще, как в Канаде, где разрыва вообще нет. Многое зависит от образования и дохода родителей-иммигрантов, а это сильно связано с историей и иммиграционной политикой конкретной страны.

Остальное зависит от того, что в стране делают с детьми коренных жителей. В США финансирование школ, основанное на местных налогах на имущество, мотивирует семьи переезжать в богатые районы, по сути, покупая себе место в хорошей школе. Эта система поддерживает сегрегацию.

Так как латиноамериканцы и иммигранты обычно менее зажиточные родители, их дети обычно оказывались в бедных школах. С 1998 по 2010 г. бедные американские школьники учились в основном вместе с другими бедными школьниками.