Чтение онлайн

Библиотекам для самоподготовки разрешалось работать до комендантского часа, но Ча что-то насторожило. У всех школьников были одинаковые рабочие тетради, к тому же там бродили несколько взрослых. Он подозревал, что это замаскированный хагвон.

Женщина средних лет в зеленой футболке стала спорить с Ча.

– Мы здесь просто работаем. Мы не учителя, – сказал она недовольно.

Ча покачал головой.

– Я видел вас с учениками, – сказал он.

В этот момент из соседней комнаты вышел круглолицый мальчик лет 14. Склонив голову набок, он посмотрел на инспекторов. Затем, шаркая домашними шлепанцами, подошел к женщине в зеленой футболке с рабочей тетрадью в руке и хотел ее о чем-то спросить. Она шикнула на него и выпроводила из помещения.

Ча сообщил пожилому мужчине, что, вероятно, библиотека будет на время закрыта, и велел ему назавтра явиться к нему. Мужчина слушал его молча с тем же обиженным выражением лица.

После этого отряд сделал еще 4 остановки у других библиотек, но нарушений не обнаружил. Около полуночи Ча, стоя на углу, курил последнюю сигарету и смотрел на неоновые огни города, который все еще не спал, а потом поехал домой, утешаясь мыслью, что освободил 40 подростков из 4 миллионов.

Эрик поехал бы куда угодно и сделал бы практически все, чтобы уйти из корейской школы. Но по правилам программы обмена ему нужно было оставаться в школе. И когда он услышал о профессионально-техническом училище, которое принимает иностранцев, то умолял сотрудников своей программы позволить ему перейти туда.

Чтобы получить место, ему нужно было специализироваться в китайском языке для бизнеса, но он не колебался. Эрик хотел выбраться из «соковыжималки» и стал бы учить китайский хоть для боулинга!

Впервые он пошел туда в марте. Колледж стоял на холме, во дворе бил большой фонтан. Здания колледжа были скучными, не похожими на его среднюю школу. В кабинете китайского языка в ожидании преподавателя болтали и смеялись студенты. Молодой человек по имени Гоун представился Эрику и спросил, чем он занимался в Корее.

– Я учился в школе.

Тот посмотрел на него.

– Долго?

– Полгода.

У того расширились глаза. Потом он участливо склонил голову.

– Сочувствую. Никому не пожелаю учиться в корейской школе.

После занятия Эрик и его новые знакомые не спеша пошли обедать. В колледже у корейских студентов было время поговорить с американским мальчиком. Они думали о вещах, не связанных с оценками за тест. Они жили нормальной жизнью, а теперь и Эрик тоже.

Когда Том получил это электронное письмо, шел снег. Он тогда жил в хостеле. Том снова и снова перечитывал письмо. «Надеемся, Вы как следует отметите свое поступление в Колледж Вассара [47] !»

Вассар он выбрал сразу, там учились его бабушка и брат. Он воображал, как изучает там великие литературные произведения, так же как представлял, что разучивает Шопена в Польше. Он хотел изучать английский язык, Вассар же предлагал семинар для первокурсников по Вирджинии Вулф, его любимому автору. Той весной в Польше он перечитал «Миссис Дэллоуэй» и «На маяк». Ему не терпелось пойти в колледж.

Летом 2011 г. мои американские агенты поехали домой. Это было странное для них время – пауза перед началом взрослой жизни. Выпускники американских колледжей выигрывают в деньгах больше, чем почти во всех странах. Диплом дает хороший шанс устроиться на работу. В то лето уровень безработицы для выпускников колледжей был умеренный – 4 %.

Если бы Ким, Эрик и Том не пошли в колледж, то зарабатывали бы вдвое меньше и столкнулись бы со вдвое большей безработицей. Возвращаясь вечером домой, они бы продолжали расплачиваться за это: американцы, не окончившие колледж, чаще разводились и растили детей в одиночку. Они даже умирали раньше, чем выпускники колледжей.

Если они вообще бросили бы среднюю школу, то попали бы в мир бесконечной борьбы, с низкими зарплатами, исчезающими льготами и 14 %-ной безработицей. Для Ким, Эрика и Тома это было маловероятно, но является неизбежным финалом для четверти их ровесников. К тому времени как Ким исполнится 20, будет примерно на 6 млн больше американцев без аттестатов об окончании средней школы, чем рабочих мест для них.

Иначе говоря, в зависимости то того, что произойдет дальше, Ким, Эрик и Том смогут, по сути дела, жить не в той стране, в которой будут жить дети, с которыми они вместе ходили в детский сад. В их будущем многое неизвестно, но в Америке становится все труднее изменить свою судьбу. Пути, которые разводили детей в разные стороны еще в начальной школе, вели дальше – во взрослую жизнь. Без существенных изменений методов, применяемых в стране, эти пути уже не пересекутся.

Когда Том покидал Польшу, туда приехала Пола Маршалл из Оклахомы. Однако она приехала не учиться или осматривать достопримечательности, а открывать фабрику.

Маршалл руководила организацией «Bama Companies». В 1920-е ее бабушка начала продавать домашние пироги в местные рестораны. Потом отец Полы предложил «Макдоналдс» блестящую идею: продавать пирожки, которые клиенты могли бы есть, сидя в машине. Это очень американская история успеха: молодой человек превратил замороженные яблоки в деньги.

Десятилетия спустя Пола вступила во владение фирмой, открывая новые фабрики в Оклахоме и Китае. Компания разрасталась в геометрической прогрессии, поставляя хлебные палочки в «Пицца-хат» и бисквиты в «Макдоналдс». Большинство из тысяч ее работников по-прежнему работало в Оклахоме.

А теперь она приехала в Польшу открывать свою новую фабрику. Тому было много причин, и одна из них та, что работа на современной фабрике требовала квалификации, умения критически мыслить. Местные заверили, что в Польше с наймом рабочих трудностей не будет.

– Мы знаем, что здесь хватает образованных людей, – сказала она.

Когда мы с Маршалл встретились за чашкой кофе, она говорила о том, как трудно найти рабочих в США.

– Взять, к примеру, техобслуживание оборудования, – сказала она. – Этот труд оплачивается из расчета $25–30 в час. Но сегодня техники должны уметь читать документацию, письменно сообщать о случившемся в их смене, тестировать оборудование и, разумеется, выявлять неисправности и ремонтировать большие механические системы.