Чтение онлайн

Он объявил о Фонде Коннован на весь мир.

И я знаю, почему Габриэль это сделал. Он знал, что теперь отец и брат будут вынуждены согласиться. Когда об этом написали в «Бизнес Дайджест», просто не осталось выбора.

А значит, он убедил Синтию только по одной причине.

Чтобы сделать меня счастливой.

И осознание этого обжигает. Оно пульсирует внутри — горячее, болезненное, полное надежды.

— Но знаешь, что страшнее всего? — говорю я Изабель. — Попробовать… и проиграть. Сказать, что я чувствую… и чтобы это ничего не изменило. Я знаю, как он выглядит, когда побеждает. Самодовольную ухмылку, снисходительный смех. Я бы умерла, если бы он поступил так после разговора о чувствах.

Изабель улыбается.

— Судя по тому, что ты рассказывала… думаю, он чувствует то же самое.

Я прикусываю нижнюю губу. Может, она права. А может — нет. Но я должна признаться.

Я буду жалеть всю жизнь, если промолчу.

Потому что есть только одна причина, почему мысль о том, чтобы снять кольцо, отпустить его и больше никогда не просыпаться рядом — разрывает на части.

Я влюблена в него.

Наверное, дольше, чем могла себе признаться. Потому что больше всего меня пугает не боль, не потеря — а обещание. Обещание чего-то настоящего. Чего-то важного. Быть с Габриэлем никогда не будет легко. Никогда не будет поверхностно. Это не то, от чего можно отступить.

Любовь к нему — это пламя, которое поглотит целиком.

Внезапный резкий стук в дверь заставляет вздрогнуть. Я смотрю на Изабель, она — на меня. Наши взгляды встречаются.

— Понятия не имею, кто это, — говорю я, нахмурившись.

Подхожу к двери, заглядываю в глазок. Подозрение растет — консьерж никого не пропускает без предупреждения.

Но это не кто-то.

— Это Алек, — произношу я.

— Что? — удивляется Изабель.

Я тяжело выдыхаю и открываю дверь. У брата серьезное лицо, и взгляд тяжелый — как будто он несет груз, который не может больше держать.

— Конни, — он проходит мимо вглубь квартиры. — Ты не можешь отправить такое письмо и потом просто игнорировать мои звонки.

— Я была занята.

— Ты уходишь? — он качает головой. Тени под его глазами стали глубже, как у человека, который давно не спал. — Прямо после того, как в самом крупном деловом журнале страны появилось объявление о создании фонда?

— Это было до того, как все пошло наперекосяк. Алек, я не могу работать в компании, где мне не доверяют. Ты должен это понять.

— Тебе доверяют, Кон.

— Нет. Очевидно, что нет, — голос срывается от обиды, и я резко вдыхаю. — Алек, я никогда не предавала «Контрон», но мне надоело, что меня снова и снова ставят в угол.

— Я знаю, — тихо говорит он. — Черт, знаю. Теперь уже знаю. Мне нужно многое сказать…

Он замолкает, заметив Изабель. Она больше не лежит на ковре. Теперь сидит на диване, с журналом на коленях. Волосы собраны в гладкие волны, ни следа от беспорядочного пучка.

— Привет, Алек, — говорит она с легкой улыбкой.

— Изабель, — кивает он и поворачивается ко мне. — Извини, я не знал, что у тебя гости.

— Все в порядке, — вмешивается она и встает. — Мне все равно пора готовиться к вечеру. Спасибо за кофе, Конни.

— Конечно. Созвонимся позже?

— Да, будет здорово.

— Удачи сегодня вечером.

Она бросает мне искреннюю, лукавую улыбку.

— Всегда, — говорит она и направляется к двери. — Приятно было снова тебя увидеть, — добавляет она Алеку.

Она всегда была вежлива с ним, даже когда тот отвечал сухостью. Мне нравится думать, что она делает это специально — чтобы выбить его из равновесия. И Бог знает, Алек это заслужил.

— Ага. Взаимно, — бурчит он.

Смотрит ей вслед, пока дверь не закрывается, а затем снова переводит на меня хмурый взгляд.

— Не хотел прерывать.

— Поэтому ты не позвонил заранее?

— Нет. Специально не стал звонить. Чтобы ты не успела найти повод со мной не говорить, — он проводит рукой по подбородку. — Ладно. Сначала – отличная работа с «Никуром». Не знаю, как ты это провернула.

— Я пообещала, что доведу дело до конца. Как написала в письме. Так что останусь в «Контрон», пока контракт не будет подписан.

Он глубоко вздыхает.

— Я даже не знаю, что сказать. Послушай, я не хочу, чтобы ты уходила. Подумай еще раз, хорошо? Если останешься — клянусь, все будет иначе. Я сам прослежу за этим.

Из всех возможных ответов это был тот, которого я меньше всего ожидала от брата.

— Есть еще кое-что. О… черт, — он снова замолкает, и я в первый раз за долгое время вижу его нервным. Эта эмоция не свойственна. — Я знаю, что на самом деле случилось в Чикаго.

Я застываю. Губы сами приоткрываются.

— Знаешь?

— Да. Почему ты не рассказала?

— А кто тебе сказал?

— Вчера я говорил с Габриэлем. Пытался заставить его подписать документы о разводе. Он был зол. Очень зол.

— Ты сделал что?

— Да, ему это тоже не понравилось, — он устало проводит рукой по лицу.

Кажется, за последнюю неделю он постарел на десять лет.

— Зачем ты это сделал? Он подписал?

— Нет. Не подписал. Я… я делал то, что считал правильным. Но теперь понимаю, что тебе моя помощь не нужна.

— Не в этот раз, — я опускаюсь обратно на диван.

Мое сердце вот-вот грозится вырваться из груди. Габриэль не подписал.

Он отказался.

— Нет, я учусь. Потихоньку, — Алек вздыхает. — Но почему ты не могла просто прийти ко мне?

— Когда?

— После Чикаго, — говорит он. — И после того, как проснулась в Вегасе и поняла, что допустила ошибку.

Я смотрю на него. Никогда бы не подумала, что Алек сам поднимет этот разговор. Даже не знала, что мы можем об этом говорить.

— Алек, — произношу я медленно. — Ты ведь и сам знаешь, почему.

— Все равно скажи, — просит он.

— Слушай… ты временами бываешь слишком… опекающим. Ты всегда таким был. И я понимаю, это из-за любви, из-за желания защитить. Но это также значит, что ты судишь меня строго. Если я допустила ошибку, ты решаешь, что могу допустить следующую. А значит — мне нельзя доверять.

Его хмурый взгляд становится мрачнее.

— Но Чикаго? И тот ублюдок?

— Если бы вы узнали тогда, ты бы стал звать меня на важные проекты? Или сопровождал бы на каждом шагу? Или вообще отправил бы кого-то наблюдать за мной? — я качаю головой. — Вот почему я не сказала. Сколько времени бы понадобилось, чтобы позволить мне проводить собрания персонала самостоятельно?