Чтение онлайн

— Забавно слышать это от тебя, — шипит он.

— Да, от меня. От человека, который видит, что ты и твой отец творите. Вы отодвигаете ее на второй план при каждом удобном случае, — голос срывается, я едва сдерживаюсь. — Она – один из самых профессиональных людей, которых я встречал. Я видел ее на юридическом факультете: как читала допоздна, просила дополнительные задания. Я видел, как Конни вкалывала в «Контрон», ездила на конференции, боролась за ваше одобрение. А вы лишали ее всех шансов.

Уголки его губ опускаются.

— Ты ничего не понимаешь. Ни о ней, ни о нас.

— Нет, это ты слеп. Ее фонд? Вы с отцом закрыли его просто в качестве наказания, — я качаю головой, пытаясь унять гнев. — А та история в Чикаго? За это ты тоже ее наказал.

— Проект провалился. В записке все ясно…

— Он напал на нее, Алек. Конни ему отказала, и он назло сорвал сделку, — я почти рычу. — Но вы научили ее, что слабость — это приговор. Вот почему она ничего не сказала!

Алек замирает.

— Это неправда.

— Нет? Тогда спроси ее, — я смотрю прямо ему в глаза. — Ты пришел сюда с видом спасителя, но все, чего Конни просила от тебя всю жизнь — относиться к ней как ко взрослой. Как к равной.

Он качает головой. Гнев на лице смешивается с усталостью. И с разочарованием.

— Она еще молода.

— Она не ребенок. Прекрати относиться к ней, как к игрушке, — я бросаю взгляд на стопку бумаг о разводе, которые он положил на кухонный остров. — Конни просила это принести?

— Томпсон, просто…

— Ответь на вопрос.

— Нет, — говорит он, — не просила.

— Где она?

— Когда она захочет поговорить с тобой, то даст знать, — он стучит пальцами по кухонному острову, и над нами царит тишина.

Тяжелая тишина.

— Ты заботишься о ней, — наконец произносит он.

Я отвожу взгляд. Из всех людей, которым я бы в этом признался, старший брат Конни, тот еще засранец, занимает последнее место. Но, очевидно, отказ от ответа говорит громче слов, чтобы его услышал даже Алек.

— Да, — бормочет он. — Дерьмо.

Я невесело посмеиваюсь.

— Ага.

— Она знает?

Моя рука находит путь к волосам, пробегая по прядям. Гнев все еще пульсирует под кожей. Почему он спрашивает об этом?

— Не знает, — говорит он. — Ты ей не сказал.

Не сказал.

А должен был. В тот день, во время спора. Но Конни была настроена на развод, и я не мог сказать правду. Если бы я это сделал, позже было бы намного хуже. Одно дело — вернуться к кокетливым, антагонистическим отношениям. Но другое — признаться и быть отвергнутым. Это разрушило бы то, что у нас было, и я бы предпочел иметь хотя бы толику счастливых воспоминаний, чем вообще ничего.

Алек захлопывает портфель и проходит мимо меня к входной двери. Он издает разочарованный вздох.

— Я никогда не думал, что доживу до этого дня, — бормочет он. Затем откашливается и поворачивается ко мне. — Смотри. Если Конни выберет тебя, я… приму это.

— Я хочу, чтобы ты сделал кое-что более важное, — говорю я. — Убедись, что она знает: ты это принимаешь.

Кажется, он расстроен, но в глазах, так похожих на глаза сестры, что-то сверкает.

— Так и сделаю, — говорит он. Через мгновение он качает головой. — Это случается не часто.

Алек открывает дверь так резко, что кажется, ему тоже не терпится прекратить наше взаимодействие. Я его понимаю. Прошло уже достаточно времени.

Но есть еще одна вещь, которую мне нужно знать.

— Что это? Что случается не часто?

— Любовь, — говорит он.

Затем он расправляет плечи и идет по коридору, как будто бежит от самого слова так же, как и от меня.

Я сижу на диване в своей старой квартире. Той, которая была моей крепостью, моим домом с тех пор, как уехал Блейк. Ощущается, как когда надеваешь пару поношенных зимних в холодную погоду. Но также кажется странным. Не быть здесь, не ходить по этим комнатам, не пользоваться кроватью или диваном.

Больше не чувствуешь себя как дома.

Напротив меня на полу сидит Изабель. Она вытянулась в шпагате, и в свободной майке четко прослеживаются гладкие мышцы рук. Сегодня вечером у нее выступление — как и почти каждый вечер — и сейчас Изабель нужно немного времени, чтобы расслабиться.

— Думаю, все сводится к тому, чего хочешь ты, — говорит она и мягко опускается еще глубже в гибкий, недоступный мне изгиб. — Представь, что семьи не существует. Что бы ты сделала?

Я опускаю взгляд на журнал, лежащий на коленях. Последний номер «Бизнес Дайджест», вышедший буквально вчера. На развороте — большая фотография нас с Габриэлем. Мы стоим рядом на безупречно оформленной кухне и смотрим прямо в камеру, будто взывая к читателю: «Скажи что-нибудь плохое о нашем браке. Попробуй».

— Я бы попробовала, — говорю я. — Но дело не только в семье. Это все… это он.

— Ты скучаешь по нему?

— Да, — признаюсь я. Намного больше, чем ожидала. Я откидываюсь на спинку дивана и закрываю глаза. — Хотя сказать это…

— Трудно, — ее голос мягок, успокаивающ.

У Изабель всегда получалось слушать и задавать правильные вопросы.

— Ага. Это означало бы отдать ему все. Всю себя. Понимаешь? Как капитуляция, — я делаю глубокий вдох. — Он мог бы делать со мной все, что захочет.

— М-м. Любить кого-то – значит доверять, — говорит она. Я оборачиваюсь и вижу, как она плавно сидит в шпагате, а темные волосы скрывают лицо. — Если скажешь, что хочешь остаться в браке, ты отдашь ему силу.

— Да, именно. А я столько времени пыталась этого не делать. Не давать ни капли власти. А если я… а он… — я качаю головой.

Эти слова тяжело даются. Тяжело признаться даже самой себе.

— Тогда ты хотя бы попробовала, — говорит она. — Я знаю, ты любишь продуманные риски. Такие, к которым готовишься заранее. Но отношения — это не бизнес. Они непредсказуемы. Нужно просто сделать все, что в твоих силах, и надеяться на лучшее.

Я снова смотрю на разворот. Габриэль смотрит на меня с притворно серьезным лицом. Но я знаю этот взгляд. Знаю блеск в его глазах и едва заметную улыбку в уголках губ. Как будто он смеется над шуткой, известной только нам.

Я не могу перечитать статью еще раз. Не после последнего абзаца. Он отпечатался в памяти.

Габриэль позвонил Синтии, чтобы внести данные о моем фонде. О новом фонде, который должен стартовать через несколько недель — первой благотворительной инициативе Коннованов.