Чтение онлайн

— Как-то по-детски, — заметил Аллан.

— Вовсе нет.

— Спасибо. — Он улыбнулся, глядя на нее с высоты своего роста.

— Все к чертям перепуталось. — Она вынула из сумочки носовой платок, вытерла глаза и засунула в карман пиджака. — Вы получили эту должность. Директор Телеинформациона, великого оплота нравственности. Блюститель норм общественной морали. Вы создаете моральные нормы. Ужасная путаница и неразбериха.

— Но я хочу здесь работать.

— Да, вы живете согласно высоким правилам морали. Но они не совпадают с правилами морали данного общества. Вам ненавистны секционные собрания. Безликие обвинители. Недомерки, — любители совать нос в чужие дела. Бессмысленная борьба за право аренды. Постоянное волнение, напряжение и тревога — взгляните на Майрона Мэвиса. И примесь подозрительности и чувства вины. Повсюду… какой-то налет. Все боятся, как бы не оскверниться, не сделать что-нибудь неприличное. Нездоровое отношение к сексу, людей травят за совершение действий, положенных им по природе. В целом эта структура похожа на огромную камеру пыток, в которой люди не сводят глаз друг с друга, стараясь подметить каждый промах, пытаясь уничтожить ближнего. Охота на ведьм и звездные палаты. Цензура и запугивания, мистер Синий Нос предает анафеме книги. Дети не должны и слышать о дурном. Идея МОРСа возникла в больном мозгу, а теперь МОРС порождает людей с искалеченным сознанием.

— Ладно, допустим, — кивнул Аллан. — Только я не намерен валяться на траве и глазеть на загорающих девушек. Будто коммивояжер в отпуске.

— И это все, что вы увидели в Санатории?

— Это все, что я увидел в Ином Мире. А Санаторий представляет собой механизм для обработки людей.

— Санаторий делает нечто большее. Он предоставляет людям убежище, где они могут укрыться. Когда тревога и недовольство становятся губительны для них… — Она взмахнула рукой. — Они переходят на ту сторону.

— При этом они не бьют стекол в магазинах. И не насмешничают над статуями. Я предпочитаю насмешничать над статуями.

— Однажды и вы пришли к нам.

— Насколько я понял, — сказал Аллан, — Санаторий является частью общей системы. МОРС — одна ее сторона, а вы — другая. Две стороны медали, МОРС — это сплошной труд, а у вас бадминтон да шахматы. Общество состоит из него и вас, вы служите опорой и поддержкой друг другу. Я не могу находиться по обе стороны сразу, но из двух эта кажется мне предпочтительней.

— Почему?

— Здесь хоть что-то делается. Люди работают. А вы им говорите: пойдите погуляйте, половите рыбку.

— Значит, обратно вы со мной не полетите, — рассудительно сказала Гретхен. — Я, собственно, на это и не рассчитывала.

— Так зачем же вы сюда явились?

— Чтобы объясниться. Чтобы вы узнали, каким образом произошла вся эта история и какую роль я в ней играла. Почему я вмешалась.

И чтобы вы поняли самого себя. Я хотела, чтобы вы отдавали себе отчет в собственных чувствах… знали о ненависти, которую питаете к МОРСу. О глубоком возмущении, которое вызывает у вас его жестокость. Вы на пути к единому целому. А я хотела помочь. Может, тем самым мне удастся возместить вам то, что мы у вас отняли. Ведь вы просили нас о помощи. Мне очень жаль.

— Сожалеть о содеянном — неплохая идея, — хмуро констатировал Аллан. — Шаг сделан в верном направлении.

Гретхен встала и взялась за ручку двери.

— Я сделаю и следующий шаг. До свидания.

— Ну-ка сядьте на место. — Он попытался подтолкнуть ее к стулу, но она высвободила руку. — А что теперь? — спросил он. — Снова речи?

— Нет. — Она повернулась лицом к нему. — Я сдаюсь. И больше не причиню вам никаких неприятностей. Возвращайтесь к своей малышке-жене, отягощенной тревогами, там вам самое место.

— Она моложе вас, — сказал Аллан. — И размером поменьше.

— Превосходно, — пренебрежительно бросила Гретхен. — А… она понимает, что с вами? Ей известно про кривую, из-за которой вы не похожи на других и которая не позволяет вам сжиться с системой? Сможет она помочь вам вытащить это свойство на свет должным образом? Ведь это важно, куда важнее всего прочего. Даже ваша героическая поза, ваша новая должность на самом деле не…

— Все тот же труженик на благо общества, — сказал Аллан, слушая ее вполуха; он ждал появления Гарри Прайара.

— Вы ведь поверили тому, что я рассказала? О вас, об этом скрытом свойстве.

— О’кей, — вздохнул Аллан, — можете считать, что я поверил вашим россказням.

— Но это правда. Я… вы действительно не безразличны мне, Аллан. Вы очень похожи на отца Донны. Он все пытался улизнуть от системы, то уезжал, то возвращался. Те же подозрения и сомнения. Теперь он вернулся сюда насовсем. Я распрощалась с ним. И точно так же прощаюсь с вами.

— Последний вопрос, — сказал Аллан. — Для протокола. Вы на самом деле предполагаете, будто я стану платить по вашему счету?

— И вправду глупо получилось. Все делается согласно заведенным порядкам, в вашем случае проставлена пометка «за предоставленные услуги», чтобы никто не смог опознать предъявленный счет. Я объявлю его недействительным. — На лице ее вдруг появилось смущенное выражение. — Хочу вас кое о чем попросить. Вероятно, вам покажется смешным.

— Слушаю вас.

— Почему бы вам не поцеловать меня на прощание?

— Я не подумал об этом. — Аллан стоял, не двигаясь.

Гретхен сняла перчатки, положила их рядом с сумочкой и поднесла тонкие пальцы к его лицу.

— Никакой Молли на самом деле не существует, правда? Вы ее просто выдумали. — Ногти ее впились Аллану в шею, она притянула его к себе и поцеловала. Он уловил в ее дыхании слабый аромат мяты, губы у нее были влажные. — Какой вы замечательный, — проговорила она, отворачиваясь.

И вдруг пронзительно закричала.

На полу в кабинете сидела металлическая тварь, по форме напоминающая уховертку; поднятые вверх усы-рецепторы тихонько гудели. Недомерок подбежал поближе, затем метнулся назад.

Аллан схватил со стола пресс-папье и запустил им в недомерка. Он промахнулся, тварь по-прежнему двигалась. Она попыталась выбраться наружу через окно, откуда и проникла внутрь. Она побежала вверх по стене, и тут Аллан придавил ее ногой; поврежденный недомерок свалился на пол и пополз, описывая дугу. Аллан схватил пишущую машинку и обрушил ее на недобитого недомерка. А затем принялся искать, где в нем хранится пленка.

В это время дверь кабинета с треском распахнулась и в комнату ворвался второй недомерок. А следом за ним Фред Ладди, который тут же защелкал фотоаппаратом со вспышкой. Вместе с ним прибежали техники из «Блейк-Моффета», полностью экипированные для работы, — провода, наушники, камеры, микрофоны и батарейки. За командой из «Блейк-Моффета» следовала орда визгливых взбудораженных работников ТИ.

— Предъявите нам счет за замок! — закричал Ладди и споткнулся о шнур микрофона. — Кто-нибудь там, вытащите пленку из разбитого недо…

Два техника проскочили мимо Гретхен и подхватили останки раздавленного недомерка.

— Вроде бы цела, Фред.

Ладди делал снимки, лентопротяжный механизм тянул пленку, а неповрежденный недомерок восторженно гудел. В кабинет битком набились люди со всяческой аппаратурой, Гретхен нахохлившись стояла в уголке, а где-то вдали послышался вой охранной системы.