Чтение онлайн

— Шрамы остаются после Луны? — спросила Гермиона хрипло, желая отвлечь себя беседой от творящегося между ног. Жар нарастал с каждым ее движением. И, конечно, чертов оборотень сейчас все унюхает.

— Когда как. Чаще да, но что-то может и зажить, — Скабиор лежал с закрытыми глазами, смиренно принимая ласку, столь необычную для себя. Гель или что там, ему очень нравился: получался забавный контраст самой поверхности кожи и его горячей крови. Волоски вставали дыбом. И, драккл, не только они.

Гермиона пересела чуть пониже, чтобы растереть ноги и бедра. И застыла, потому что ранее не видела участок, закрытый ее плечом. А теперь воочию убедилась, в том, что Скабиору массаж весьма приятен. Поспешно отвела взгляд. Закусила губу. Ну нельзя же!

— А татуировка? — кивнула она ему на плечо, где под темными волосами скрывалась ощеренная морда волка.

— Их делают «вечными» чернилами, не позволяя коже изменять их. То есть, если волка побрить, тату останется у него на шкуре, — фыркнул в ответ Скаб.

Игнорируя восставшую плоть, Гермиона все же приступила к ногам, втирая гель в левую голень. Икроножная мышца ощущалась каменной, будто ее свело — и не отпускало. Гермиона добавила еще мази, щедро выдавливая ее из тюбика прямо на его ногу. Поднялась выше к бедру, к латеральной широкой мышце, которая тоже чувствовалась жесткой. И опасно-горячей. Да, черт! Нельзя. Он же страдает! Гермиона подняла глаза на лицо егеря и уловила на нем выражение, которое было весьма далеко от страдания. Вспыхнула еще больше, резко опустив голову вниз. Но там тоже ничего хорошего ее не ждало. Да драккл… Спасибо, хоть глаз не открывал и не глазел на нее, как это обычно бывало. Первый спазм прошел по низу живота, едва она вспомнила в каких обстоятельствах он смотрел — так. Сосредоточься, Гермиона! Полки, полки, полки! Но… полки библиотеки Хогвартса горели и плавились вместе с ее волей. Она ведь правда хотела как лучше: помассировать застывшие мышцы и отправить его в Мунго. В первый рабочий день.

Кое-как она дорастерла вторую ногу, опасаясь прикасаться к его раскаленной коже. Бедная Гермиона испытывала трудности и в то же время муки совести относительно того, что она хотела его в совсем неподходящее для этого время. Впрочем, у них по-другому и не бывало.

Скабиор весь расплылся под нежными прикосновениями, лежал звездочкой на кровати, раскинув руки и ноги. Сам от себя не ожидал, но таки словил стояк. Особой надежды на него не было, Крейг страшно боялся переоценить свои силы, а потому никаких активных действий не предпринимал. Пройдет само собой. Тело просто среагировало на Гермиону и ее волшебные ручки.

Маггловская мазь потихоньку действовала, реально снимая напряжение в забитых конечностях. Работал гель не так быстро, как волшебные средства, но тоже оказался эффективным. Егерь глаз не открывал, потому что чувствовал, что девчонка безбожно потекла, а он ничего сегодня не мог сделать для того, чтобы помочь ей. Это ранило его самолюбие. Скаб пока не определился с тем, как стоило поступить в такой ситуации.

Гермиона закончила растирание, посмотрела на свои покрасневшие ладони и решила, что надо пойти смыть гель в ванной. Там она, как водится, несколько минут собиралась с силами. Его голое и доступное тело еще стояло перед глазами. И, краснея просто до корешков своих кудрей, она подумала, что очень бы хотела сделать кое-что. Она читала все в книге по оральному удовлетворению: и про технику, и про эмоциональный настрой. И пару лет назад даже потянулась попробовать с Роном, но он тогда отмахнулся прямо в процессе, сказав, что-то типа «а как я потом буду тебя целовать». Естественно, вся ее решительность мгновенно сгинула. Гермиона тогда почувствовала себя ужасно грязной. Но… ведь Скабиор вряд ли так скажет? Да он вчера чуть ей не отлизал, будучи в волчьей форме. Черт! Воспоминание не улучшило ситуацию, но повлияло на решительность. Ей просто захотелось коснуться его, почувствовать так близко, насколько это возможно.

Накрутив себя для смелости, Гермиона домыла-таки руки и вышла из ванной. Скабиор по-прежнему беспечно валялся, может быть, даже задремал. И время еще было…

Прилегла рядом, рассматривая проделанную работу. Мазь почти вся впиталась, только на голени еще остались глянцевито-поблескивающие участки. А в целом картина была завораживающая. Гермиона закусила губу, разглядывая расслабленное лицо Скабиора, в ореоле темных распущенных волос. Тот приоткрыл светлый глаз и посмотрел прямо на нее. Точно — учуял. Сердце пропустило удар. Даже измученный Трансформацией, он оставался самым красивым мужчиной, которого она только видела в жизни. И он был рядом. Живой, почти свободный. Такой…

Эмоции захватили девушку, и, поддавшись им, она бросилась его целовать. К дракклу! Крейг ответил на поцелуй, обхватил рукой затылок, привлекая к себе. Их опять опалило страстью. Гермиона оказалась прямо на нем, и по бедрам мазнула горячая плоть. Она замерла, продолжая целовать его — совершенно себя не сдерживая и всецело отдаваясь во власть похоти. Почувствовала его руку, которая пыталась сорвать с нее трусики. И почти преуспела в этом. Но ведь она хотела попробовать! Сейчас или, нахрен, никогда! Гермиона разорвала поцелуй, окинула безумным взглядом Скабиора, который не понял, чего это малышка сдала назад. Он был уже почти уверен в успехе их предприятия.

А потом охренел еще больше, когда увидел, как Гермиона Грейнджер сползла по нему вниз и зависла прямо над членом, глядя на него, как на сочащийся кровью стейк. И, решительно обхватив рукой, коснулась губами головки, целуя. Скаб глубоко задышал: в самых грязных мечтах он давно представлял себе красивый ротик Гермионы Грейнджер, который бы с такой потрясающей жадностью набрасывался на его хер! И вот реальность его приятно удивила. И позабавила: видимо, Гермиона призвала на помощь всю свою гриффиндорскую смелость, чтобы вот так яростно начать ему отсасывать. Слава тебе, Годрик! И дщерям твоим отважным. А потом она обхватила его губами, насаживаясь на ствол и изнутри лаская его языком. Крейгу быстро стало не до зубоскальства, опять пришлось помянуть мост, чтобы не кончить в ту же секунду. Это было бы унизительно, он чё, школьник какой. Но девчонка явно возмещала неопытность в этом деле примерным тщанием отличницы.

Гермиона постаралась отключить все органы чувств, кроме осязания. Особенно зрение. Она пока не могла смотреть ему в глаза, потому что боялась увидеть там выражение, подобное тому, что увидела на лице Рона однажды. Нет! Гермиона усердно заработала языком, памятуя прочитанное в книге, но ее постоянно отвлекала новизна ощущений. Он оказался удивительно нежным. Приятно упругим. И на вкус совсем не противным. Наоборот. Ей почти снесло башню от вкуса его плоти. Мозг пытался подобрать подходящую ассоциацию, но не мог. Мог ли вкус быть гладким?! Мог ли вкус столь упоительно мягко толкаться в ее рот и ладонь. Она крепче сжала руку и наконец-то выпустила его изо рта, чтобы дать себе немного передышки. Боже! Член свечковал прямо перед ней, а от головки тянулась ниточка слюны, тянулась прямо к ее губам. Гермиона облизнула их. Может ли вкус быть таким любимым?

А еще она не поняла, как его член, объект совершенно отдельный сейчас, мог быть связан с ее собственным телом: каждое ее касание языком по нежной коже отдавалось шквалом приятных ощущений внизу живота. Киска томительно сжималась, бешено пульсируя, словно он был внутри…

Она до того сильно задумалась над виртуальной связью физических планов, что вздрогнула, почувствовав, как на ее затылок легла рука. И требовательно сжала ее волосы, понукая вернуться к делу. Гермиону порвало! Жест вышел до того горячим, до того собственническим и нетерпеливым! Она со стоном вновь вобрала в себя член, стараясь пропихнуть его глубже, что, конечно, было явным оптимизмом с ее стороны. С этого ракурса член Скабиора оказался огромным. Заглотить его весь она бы точно не смогла! Хоть и попыталась, но тут же закашлялась. Пришлось отпрянуть. Но рука никуда не делась. Скабиор явно требовал продолжения.

И она отважилась поднять на него взгляд. И пожалела.

Крейг пожирал ее глазами: только черный зрачок остался, полностью поглотивший светлую радужку. И выражение, застывшее на его лице, было очень далеко от гадливости, с которой на нее посмотрел тогда Рон. Нет, то была чистая, незамутненная разумом похоть. Скабиор явно бесстыдно наслаждался лаской. Он похабно облизнул губы, глядя прямо на нее прямым, хищным взглядом. Гермиона застыла, не в силах отвести глаза. Сердце стучало, как бешеное, разгоняя кровь. Между ног пульсировало. А егерь ехидно скалился, глядя на нее сверху вниз. Гермиона осторожно лизнула головку, не прерывая зрительный контакт. Скабиор развратно застонал. Она сделала еще пару лижущих движений, отмечая новые эмоции на лице любовника, дразня его. Скабиору надоели полумеры, и он сделал две вещи: сильнее прижал затылок девчонки к члену, понукая взять его в рот, и двинулся бедрами, проталкивая себя дальше. Гермиона поддалась, принимая его с болезненным наслаждением, ощущая его внутри, снаружи — везде.