Чтение онлайн

— Ты и сам знаешь, Гарри. Есть моменты, которые очень сложно изменить. Домовиков мы смогли вывести из рабства. Но идею чистокровности невозможно преодолеть. Чистая кровь всегда будет важна и всегда будет цениться дороже, — Гермиона уронила лицо в ладони, протерев глаза, — По крайней мере, в этот раз я буду на это надеяться, — вдруг улыбнулась она какой-то жутко горькой, сломленной усмешкой. Поттер уставился на подругу, изучая ее с новым, непонятным чувством.

— Не говори так, Герм, пожалуйста. Только не ты, — Гарри вновь подошел к ней ближе и положил руку на плечо, ласково потрепав ее. Гермиона вымученно улыбнулась, глядя в зеленые тревожные глаза.

— Странно все вышло, да? Мы сражались совсем за другие вещи, а теперь, — она растерянно развела руками, — Вот, — замолчала, спрятав глаза за упавшими локонами. И тут же привычным жестом вскинула подбородок, внезапно вспомнив. — Кстати! Эти министерские слухи — правда? Робардс хочет сделать тебя своим замом?

Поттер пожал плечами и выразительно кивнул.

— О, Гарри! Поздравляю! — со всей силой измученной души, Гермиона ухватилась за хорошую весть и бросилась на шею к другу. — Поздравляю! Ты заслуживаешь это!

— Мне помог один егерь, — хмыкнул Поттер ей в волосы, — придется теперь помочь ему.

Глава 21, в которой вонь и вода

Скабиор тоскливо оглядел свои покои. От стены до стены было ровно четыре с половиной шага. Слева направо и того меньше, всего три. Индивидуальные камеры аврората представляли собой душные каменные мешки, находящиеся под землей. Здесь не было никаких окон, никакого потока свежего воздуха. Чары вентиляции авроры наводили только на свою смену, а потом те выдыхались. Авроры обливались потом и уходили. А Скабиор оставался, со своей повышенной температурой тела, совершенно изнемогающий от жары. Потный, грязный и, наверняка, дивно воняющий. Гермиона и колдомедик из Мунго, кончено, использовали Очищающее, но раз за разом оно справлялось все хуже, оставляя после себя гадкое ощущение недостаточно чистой кожи. Егерь с грустью отметил, что скорее всего в эту Луну чесаться все будет дико, хотя возможные блохи были не самой большой проблемой. Грядущее полнолуние беспокоило куда больше.

Пока Крейг решительно не понимал, как ему перекинуться в этой душегубке. Он примерно знал свои волчьи размеры, видел поутру рядом отпечатки мощных, огромных лап. Здесь он не поместится. Совершенно точно. А пока будет перекидываться, то сможет еще и хорошенько поломаться. Короче, авроратские камеры были репетицией Азкабана. Скабиор криво усмехнулся шутке и с шумом выпустил из легких спертый воздух. Гермиона намекнула, что через неделю начнет приносить Аконит. Он сможет контролировать себя во время трансформации и все пройдет в штатном режиме. Она так и сказала — в штатном режиме. Оборотень поймал себя на мысли, что ему стали нравиться эти маггловские словечки, которые порой вылетали из миленького ротика Грейнджер. Загадочный штатный режим относился как раз к этой категории.

Суд аккурат перед полнолунием, а значит, он будет там в своем не самом лучшем виде. Шалящие нервишки, обостренная чувствительность и правовой нигилизм, возведенный в абсолют, прилагаются. МакНейр утвердился в мысли, что после суда он точно попадет в тюрьму, так как легко мог представить, что он там наговорит всем этим министерским козлам. Впрочем, примерно об этом он и мечтал все эти годы, когда прятался от правосудия. Как однажды смачно пошлет их всех нахер! Егерь хмыкнул и криво улыбнулся, представляя себе эту великолепную картину. Вот только теперь было одно обстоятельство, омрачавшее его суицидальный дебют с обличительной речью. Мисс Грейнджер.

Он вообще постоянно о ней думал, не только из-за того, что заняться в каменном мешке было больше нечем. К его обычным достаточно пошлым размышлениям и воспоминаниям, теперь добавилось какое-то новое чувство. Каждый день он ждал ее прихода до того сильно, что если бы у него в этой форме был хвост, он бы радостно махал им, совершенно не рассчитывая силу и больно попадая себе по бокам. Как глупый. Щенок.

— Спасибо тебе большое, Билли, мудак ты этакий. Надеюсь, Луна тебя не приняла, — почти беззлобно оскалился егерь в темноту камеры. В коридоре никого не было, охрана спускалась на этот нижний уровень не так часто, когда никто не приходил из посетителей. Зато драккловы авроры торчали тут постоянно при посещении Гермионы. А так обычно раз в три-четыре часа заглядывала чья-нибудь голова на несколько секунд удостовериться, что арестант никуда не делся. Еще бы, куда он мог сбежать. Отсюда только одна дорога.

Так вот из-за отсутствия окон ориентироваться во времени суток было достаточно проблематично. Единственным неотвратимым моментом дня являлось появление Гермионы. Она стала чем-то типа солнца, которое строго в определенное время спускалось в нижние камеры и согревало его, освещая полумрак камеры своим ярким, теплым светом. Похоже ее свет был сродни сиянию маггловского Господа и благотворно влиял на зачатки стыда и морали, долгое время спавшие под его толстой шкурой. Потому что когда она уходила, он не мог усидеть на месте и всякий раз начинал метаться по клетке, ощущая в груди жуткую, сосущую пустоту. Которую ничто не могло заполнить. До следующего ее появления.

В Амстердаме Скабиор видел много наркоманов, которые подсаживаются на вещества, отчаянно требуя их все больше. И он готов был признать, что Гермиона стала ему совершенно необходимой. Скабиор с ужасом представлял тот день, когда она не спуститься вниз, сюда к нему. Он крепко держался за ее образ, чтобы не сойти с ума. Как в ту ночь.

По жизни егерь особо не заморачивался с сожалениями, но теперь испил полную чашу страданий на тему того, что явно не совсем правильно расставлял приоритеты ранее. Сколько лет жизни потрачено им впустую. Сейчас он с пугающей точностью чувствовал, что избранный путь не являлся правильным. Он все шел не туда, куда ему действительно стоило идти. И все это началось в ту самую ночь, когда в темной чаще он услышал этот запах, который буквально пригвоздил его к земле, заставив бешено вдыхать, улавливая… В тот вечер, найдя в списке имя “Пенелопа Кристалл”, он решил, что сможет их всех обыграть. Неугомонная гордость и “раздутое самомнение” понесли вперед, как всегда, не давая времени на раздумья. Не отпускало ощущение, что он до сих пор бежал по лесу Дин, бежал со всех ног, чтобы — не дай Мордред — остановиться. И тогда все сожаления и горькие мысли накинулись бы на него сворой волкодавов, отменно надрессированных убивать замешкавшихся волков. Но сейчас. Сейчас он остановился, с размаху влетев в стену болезненной саморефлексии, на которую у него особенно никогда не было ни времени, ни желания. Теперь же располагая всем временем мира, Скабиор никак не мог отбиться от кусачих мыслишек, подвергающих сомнению все его существование. Вот и сейчас он полулежал на матрасе, пылающей головой прижавшись к отвратительно теплой, чуть влажной стене и перебирал в сотый раз цепочки событий, приведших его к неутешительному итогу. Он глубоко вздохнул и поморщился от собственного запаха.

“Почему ты не пришел в Орден Феникса?” Действительно, детка, почему. Ты хотел уничтожить мир, а в итоге он уничтожил тебя. Сам себя наебал. Своей же тупостью. И что? Бросил бы Стаю? Парней? Ты даже не знал тогда, кто такая эта Грейнджер. Грязнокровка со сыскных листовок. Смотри, псина, чей след нужно взять.

Скабиор и взял.

Шаги по лестнице отвлекли от мрачных раздумий. Он взвился на ноги, изо всех сил вслушиваясь в темноту. Другой темп, другой вес, другая поступь. Не она. Егерь разочарованно плюхнулся на матрас, понурив метафизический хвост. Ну, и кого принесло?

К его немалому удивлению, пришедшим оказался Гарри Поттер.

— Добрый вечер, мистер Поттер, — егерь глумливо изогнул бровь, вопросительно уставившись на аврора. — Ищешь где бы укрыться от лучей славы? Могу подвинуться.

Пропустив колкости мимо ушей, Гарри, расколдовал дверь, отпирая замок.

— Выходи, — устало сказал Гарри, — И отвали со своими шутками, сегодня нет сил.

— Опыт научил меня, что когда у аврора нет сил, то это весьма хорошая примета, значит, бить не будут или будут, но не очень сильно, — оскалился, скучавший до его прихода, словоохотливый егерь. Поттер и, правда, выглядел так себе. Ему даже стало жалко немного парнишку. Скорее всего, раскрытое дело принесло с собой очень много проблем.

— Я видел, как ты забил старого оборотня насмерть одними только руками, не прибедняйся, — зевнул Гарри, делая егерю знак мол, выходи уже. Скабиор быстро поднялся. Ему осточертело сидеть на месте и натурально тухнуть.

— Готов идти куда угодно, там определенно будет лучше, чем в этой проклятой душегубке, — потянулся, разминая затёкшее тело, МакНейр. — Даже если ты ведешь меня в комнату, полную алчущих возмездия Уизли.

Поттер хмыкнул. Идея была неплохой. Все без исключения члены семейства Уизли действительно жаждали расправы. Рон только семье и рассказал о том, из-за кого Гермиона отменила свадьбу. Миссис Уизли, против ожиданий Гарри, впала в некоторую прострацию, на несколько минут покинув эту реальность, только сжала натруженные ладони на древке палочки. Джинни тогда испуганно бросилась к матери, присев рядом, осторожно потрепала за плечо. Когда та очнулась, то вскочила на ноги и стала сыпать отборные проклятия в сторону Гермионы Джин Грейнджер. Никто не стал ее успокаивать. К истерике присоединился Рон. Потом Джинни. Гарри стоически молчал. Любое его слово могло сейчас только ухудшить обстановку. Он бочком пробрался на кухню, с облегчением отметив, что его ухода никто не заметил. Орали Уизли всегда долго и со вкусом. Поттер налил себе чаю, чтобы скоротать время.