Чтение онлайн

Гермиона налила в ладонь шампунь и, взбив ладонями, нанесла на макушку МакНейра, ей пришлось для этого встать на цыпочки, что было не просто на мокрой плитке. Скабиор офигел от такого интимного процесса и аж подался назад, чуть сгибая колени, чтобы девчонка могла достать до его волос. Он и не помнил, когда ему в последний раз мыл голову кто-то. Да, наверное, только в детстве. Память подкинула воспоминание о тонких цепких пальцах домашней эльфийки. Мать его, конечно, не купала бы сама. А вот Минки да. Но это было давно, а сейчас Гермиона вытворяла нечто такое, что его полностью обескуражило. Не зная, что он должен чувствовать, Скабиор решил просто отдаться крайне приятным ощущениям. Проворные пальцы Гермионы массировали кожу, разбирая спутанные пряди нежными прикосновениями. Волосы после масла стали послушными и перестали напоминать перекати-поле. Вода струилась по коже, егерь практически мурчал, Гермиона с третьего намыливания смогла-таки избавиться от маслянистости. И слезы больше не стояли в глазах. Пока она мыла МакНейра, то успела измазаться сама. Она провела руками по груди, находя на коже липкие следы.

— Кажется, я сейчас еще раз кончил, — довольный, разнеженный Крейг, перебросил длинные чистые волосы к лицу и внимательно изучал их чуть изменившуюся структуру. Пряди были приятно тугими, гладкими, и теперь не ощущались проволокой. — Тоже хочу попробовать, — сально улыбнулся он, вперившись требовательным взглядом в Герми. Она чуть склонила голову набок, не совсем уловив суть. — Никогда не думал, что это так приятно. Ты не против? — он двинулся к ней, вновь увлекая под струи воды.

Скабиор с наслаждением запустил пальцы в густые, влажные волосы Гермионы и осторожно стал массировать кожу головы, взбивая шампунь в пенку. Девушка прекрасно понимала, что он специально оттягивает разговор, но все же запрокинула голову, подставляя губы для поцелуя. Скабиор старался не дергать волоски, осторожно промывая распрямившиеся локоны. Пена стекала с головы, вниз, на шею и на грудь. Радужные пузыри скользили по вставшим соскам, капли воды гнали их дальше по полушариям, и вниз. Он сглотнул. Мордред, действительно же хотел просто помыть! Но удержаться было невозможно, кровь мгновенно вскипела, отливая от мозга. Член окаменел и уткнулся в живот девушки. Гермиона, до того стоявшая с закрытыми глазами, приоткрыла один, чтобы убедиться, что, да, чертов егерь вновь собирался делать это с ней. Не то что бы она была против.

Глава 22, в которой чертополох и честность

Гермиона в изнеможении откинулась на подушку, переводя дыхание и вытягиваясь всем телом, чтобы унять дрожь в верхней части бедер. Несколько минут она тупо пялилась на серый потолок, в частности на облупившуюся штукатурку, которую захотелось подправить, но шевелиться оказалось настолько лениво, что этот, достаточно глупый, порыв пришлось подавить. Герми напомнила себе, что она здесь совсем не для ремонта авроратской душевой. Довольная улыбка против воли просочилась на губы.

Медленно она повернула голову налево и с замиранием сердца обнаружила Скабиора, также вальяжно развалившегося на мокрой простыне. Еще бы! Наколдованный матрас не шел ни в какое сравнение с тем грязным мешком, на коем он обретался последние недели. Бывший егерь прямо-таки излучал наслаждение и беззаботно валялся, закинув руки за голову. Тоже глубоко дышал. Волосы разметались по подушке. Глаза блаженно закрыты. Гермиона закусила губу, изучая спокойное лицо мужчины. В стесненных обстоятельствах, что сопровождали их встречи с момента заключения, она начала забывать, каким он бывает в своем нормальном состоянии. Когда даже просто лежа в расслабленной позе, Крейг умудрялся выглядеть так… Слова опять начали бурлить под кожей, посылая по еще скованным истомой мышцам огненные языки. Ох, черт. Гермиона поспешила отвернуться, вновь уставившись в потолок. Говорить, черт побери, она пришла говорить!

Видимо, Скабиор услышал ее мысль, потому что издал легкий смешок. Смотреть она не стала, но была готова поспорить на десять галлеонов, что лицо егеря насмехалось над ней. Да что ж такое!

— Крейг, — осторожно начала Герми и потрясенно замолчала на несколько секунд, услышав вместо своего нормального голоса какое-то жалкое сипение. Мерлин, она понадеялась, что чары Неслышимости выдержали. — Суд уже так скоро! Пожалуйста, подумай над легилиментом. Это единственная возможность для тебя.

— Нет, — был краткий ответ. Скабиор не пошевелился, даже глаз не открыл, так и продолжил лежать.

— Ты же понимаешь, что уже не сможешь вернуться к своим делам? — недовольно зашипела Гермиона. Упрямство егеря будет стоить ему жизни. — В любом случае, ты больше не будешь иметь дела с “Немой Мандрагорой” и в своими, — она запнулась на секунду, припоминая это его словечко, — корешами?!

— Я, может, и не буду, — протянул МакНейр, — но сдавать подпольную сетку не собираюсь. Знаешь, сколько труда вложено в нее после Войны?

Гермиона открыла рот. И закрыла. Неужели какие-то преступники ему дороже, чем она?!

— Или у тебя в голове есть еще что-то, о чем никому не стоит знать? — главное подозрение вырвалось почти против воли. Однако Гермиона начинала злиться. Пренебрежение с его стороны сильно задело ее.

Скабиор тяжко вздохнул и перевернулся на бок, подперев голову, уставился на нее ледяными глазами.

— Ага. Например, чудесный роман “Исправительные работы”, в главных ролях сотрудница Министерства и бывший егерь, — Скабиор окинул выразительным взглядом их голые тела, лежащие на мокрых простынях. — Как думаешь, понравится он уважаемым членам Визенгамота? А знаешь, насколько я хорошо владею окклюменицей, чтобы не дать никому вломиться в эти воспоминания? Ни хрена не владею! А, значит, никого не впущу, — довольно жестко закончил он, прошив ее острым взглядом.

Гермиона задумчиво пожевала губу, придумывая новые контраргументы, те, которые он еще не отметал. Оставался один. Отчаяние бурным морем забушевало во взгляде ведьмы. Скабиор не понял и чуть склонил голову волчьим движением, от которого Герми уже немного отвыкла. Оно вновь выглядело совершенно звериным.

— Ты не пустишь легилимента? — Скабиор мотнул головой в отрицании. Высохшие космы волос колыхнулись в такт.

— Ты не согласишься на сыворотку правды? — еще один резкий жест.

— Ты понимаешь, что они с удовольствием тебя упрячут в Азкабан и не позволяешь ничего сделать, чтобы спасти? — Егерь раздраженно раздул ноздри. Герми решилась, — а как же я?

Скабиор прикрыл глаза. Вот никогда он думал, что ему скажут нечто подобное. Он никогда не хотел, чтобы у него был кто-то, кто будет плакать, когда он непременно попадет в заварушку и сдохнет, как и подобает псине. Кто будет грустить о нем, когда он умрет. Всегда был один. А тут… Крейг просто не знал, что нужно говорить в таком случае.

— Легилимент увидит. Под сывороткой правды — потребуется один прямой вопрос, типа: а чего это мисс Грейнджер за вас так впрягается. А он возникнет, учитывая, что ты приходишь каждый день. И все им расскажу. Сам, — Скабиор нервно сглотнул, во рту мгновенно пересохло от открывающихся перспектив, — про нас. Я самолично сдам тебя. Не знаю, как в среде героев, у преступников такое не в почете, — чуть усмехнулся он, перехватив руку, которую она занесла для тычка в ребра, и поцеловал раскрытую ладонь. Герми чуть было не задохнулась от возмущения, поднявшегося в душе.

— Ты сдался! — с негодованием воскликнула она, уставившись на него вопросительно, и не в силах отнять свою руку. Живой. Такой живой. Как нечто столь живое должно умереть?!

— Я обозначил варианты. Все херовые, — спокойно сказал егерь.

— Но… — Гермиона хотела возразить, что так нельзя, что им надо бороться. Скабиор не дал ей начать, одним резким движением повалив на подушки. Он знал, что поцелуи всегда безотказно работали, затыкая праведные порывы Грейнджер.

— Мы будем бороться! — оторвавшись от его губ, закричала Гермиона. О, видимо, не в этот раз.

— Конечно. Будешь приносить мне аконит? — засмеялся Крейг, нависнув над ней. Голое мягкое тело под ним всей шкурой чувствовалось так приятно.

— Буду! — с вызовом бросила волшебница, стараясь привстать на локтях, однако вес лежавшего на ней егеря этому мешал. Она заерзала в попытке сбросить его.

— Вот и славно, — Скабиор глумливо наблюдал за ее потугами и, когда Гермиона дернулась особо сильно, грудью замерев прямо перед его носом, облизнул торчащий сосок. Девушка вскрикнула, упав на подушки, насквозь прошитая теплым импульсом. — Отработаешь на мне реформу, м? — игриво изогнув бровь, егерь подарил ей свою самую сальную улыбку. Гермиона вспыхнула. Именно этим она и собиралась заняться.