Чтение онлайн

После долгого молчания Корасон, наконец, спросила:

– Скажи, Петер, а ты… ты действительно ничего не помнишь из своей жизни?

– Нет, к сожалению, ничего, – ответил он и развёл руками.

– У тебя ведь, наверное, есть семья… – задумчиво произнесла она и посмотрела на Петера. – Как ты думаешь?

– Я вообще стараюсь об этом не думать, – ответил он и горько улыбнулся.

– Почему? – удивилась Корасон.

– Потому что когда я об этом думаю, я начинаю очень нервничать. Ведь ты даже представить себе не можешь, как это страшно – в середине жизни вдруг оказаться в незнакомом месте, среди незнакомых людей и даже забыть, кто ты, откуда, кем ты был до сих пор. Может, у меня была семья, может, не было. Может, я был священником, а может, преступником. Что толку теперь ломать голову над тем, была ли у меня семья или нет. Ведь теперь этого уже не вернуть. Так зачем попусту тратить время?

– Но ведь они, наверное, ищут тебя? – возразила Корасон.

– Кто? Кто меня ищет? – нервно заговорил Петер. – А если у меня никого не было и искать меня некому? Ведь если бы у меня была семья, то они бы давно отыскали меня. А если они бросили меня искать, то мне такая семья не нужна. Теперь вы с Татавом моя семья.

– Ладно, – сказала Корасон. – Нам пора домой. Пойдём, посмотрим, что получилось из твоих горшков.

– Да, пойдём.

Они быстрым шагом направились к дому Татава и даже не заметили, что во время их прогулки за ними зорко наблюдали два злых прищуренных глаза. Это был лавочник, который не мог простить Петеру того, что он ухаживает за Корасон.

Придя во двор, Петер и Корасон сразу подошли к печи и стали тушить огонь. Потом Петер осторожно открыл заслонку и стал специальным ухватом аккуратно доставать из печи кувшины и горшки и ставить их на землю.

– Ну, как у меня получилось? – с гордостью спросил он у Татава и Корасон.

– Подожди радоваться, – спокойно сказал старик. – Сначала они должны остыть, а потом мы и посмотрим, что у тебя получилось.

Первый кувшин рассыпался прямо у Петера в руках.

– Ну вот, не получилось! – От досады он готов был расплакаться, как маленький мальчик.

– Ничего страшного, – успокоил его Татав. – Ты же ещё не испробовал остальные кувшины.

– С остальными будет то же самое, – ответил Петер и безнадёжно махнул рукой.

– Зря ты так говоришь, – возразил ему старик. – Они могут получиться вполне нормальные, а ты от злости их просто разобьёшь. С таким терпением, как у тебя, ничего и никогда не может получиться.

– Ну, хорошо, я подожду, – сказал Петер и сел на лавку.

Корасон присела и стала бережно собирать осколки от разбившегося кувшина. Она очень переживала за Петера, и ей было жаль, что у него не получилось.

Когда всё остыло, Петер посмотрел, что получилось с остальной посудой. Половина кувшинов разбилась сразу, а у других поотлетали ручки. Целым оказался только один.

– Интересно, а почему он получился такой крепкий? – удивился Петер и стал внимательно рассматривать его.

На первый взгляд это был обыкновенный кувшин, каких много. Но при ближайшем рассмотрении можно было заметить, что вылеплен он из не совсем такого материала, как остальные. Просто в глину попало немного песка. При обжиге этот песок расплавился, и вместо глины получилась неплохая керамика.

Поняв, в чём дело, Петер весело рассмеялся.

– Чему ты радуешься? – удивился Татав. – Ведь у тебя ничего не получилось.

– Ну и что! – выкрикнул мужчина весело. – Зато я знаю, почему не получилось!

– Ну и почему же?

– А потому, что эта глина просто не пригодна для посуды. А если добавить в неё немного песка с пляжа, то получится отличная керамика.

Корасон с радостью наблюдала за весельем Петера. Вдруг он остановился, посмотрел на неё, взял кувшин в руки и весело сказал:

– Возьми! Я хочу подарить этот кувшин тебе.

– Ой, у меня ещё столько дел… – суетливо сказал Татав и поспешил удалиться, чтобы не мешать им и опять не ляпнуть какую-нибудь глупость.

– Мне?… Это мне? – потупив глаза, переспросила Корасон, как будто не слышала, что сказал ей Петер.

– Да, тебе. Он не очень красивый, кривоватый, но это мой первый кувшин, и я хочу подарить его тебе.

– Лучше продай его мне! – вдруг услышал он за спиной противный голос и смех Намиса.

– Что тебе здесь нужно?! – гневно спросила у лавочника Корасон.

– Я просто проходил мимо и решил поговорить с тобой.

– Нам с тобой не о чем разговаривать! – резко перебила его женщина и повернулась к нему спиной.

– Конечно, не о чем! – со злостью прошипел Намис. – Ты лучше будешь любезничать с этим… с этим горшочником.

Тут Петер вплотную подошёл к лавочнику и тихо сказал:

– Сегодня я обжёг свой первый горшок. Сначала я хотел подарить его Корасон, но теперь передумал. Мне пришла идея получше – я решил разбить его о твою голову. Если я досчитаю до трёх, а ты всё ещё будешь здесь, то я так и сделаю.

– Да как ты смеешь мне угрожать!…– начал было возмущаться лавочник, но Петер перебил его.

– Раз! – сказал он громко.

– Да ведь я с тобой знаешь, что…

– Два! – сказал Петер ещё громче.

– Только посмей, и я!…

– Три! – сказал Петер.

Лавочник пулей вылетел со двора. Вслед ему понёсся звонкий смех женщины.

– Здорово ты его напугал! – сказала Корасон, когда приступ смеха прошёл.

– Терпеть не могу таких наглецов, как этот Намис. – Петер поставил кувшин на лавку.

– Только он тебе этого никогда не простит, – сказала Корасон с тревогой в голосе.

– Ничего, пусть не прощает, если ему так хочется, – махнул рукой Петер. – Я его не боюсь.

Тут из хижины выглянул Татав.

– Мне показалось, что я слышал тут голос Намиса? – спросил он, оглядываясь.

– Да, он был здесь, – сказал Петер спокойно. – Мы с ним очень вежливо поговорили, и он пошёл домой…

– После того как Петер чуть не разбил кувшин о его голову, – добавила Корасон.

– Как это? – испугался Татав.

– Именно так всё и было, – подтвердил Петер. – Я пригрозил этому наглецу, что разобью кувшин о его башку, если он немедленно не уберётся отсюда. Он решил не рисковать своей драгоценной головой и поспешил удалиться.

– Но зачем ты это сделал? – с волнением в голосе спросил старик. – Ведь теперь он может привести полицию или придумать ещё что-нибудь похуже.

– Ничего он мне не сделает, – успокоил старика Петер.

– Но почему ты в этом так уверен? – не унимался Татав.

– Потому, – спокойно ответил мужчина, – что ваш Намис просто трус, и он не посмеет ничего сделать ни мне, ни вам.