Чтение онлайн

– С добрым утром, – сказала служанка, вынимая из-под кровати господина ночную вазу.

– Здравствуй, Гита, – пробормотал Амитах, всё ещё не открывая глаз. – Который час?

– Уже почти шесть. – Девушка остановилась на пороге. – Вы просили меня разбудить…

– Да, да… – Харамчанд сладко потянулся и зевнул. – Сегодня мне предстоит хорошо провести время. Конечно, если удастся уговорить этого зануду Бачана. Хм, и дождя нет, как нарочно. Ни в коем случае нельзя пропустить такой случай. Вот что, Гита. Приготовь-ка мне ванну, да поинтересуйся у Гхоша, всё ли он сделал так, как я ему вчера наказал.

– Слушаюсь, мой господин. – Гита поклонилась и выпорхнула из спальни, аккуратно притворив за собой массивную дверь.

Давайте же, дорогой читатель, немного познакомимся с многоуважаемым раджой Амитахом Харамчандом, пока он накидывает на себя парчовый халат и пытается отыскать ногой домашнюю туфлю, ибо ему предстоит сыграть немаловажную роль в нашей достоверной истории. Корни генеалогического древа Амитаха уходят в старинные времена, когда Индия была разделена на несколько стран – государство Великих Моголов, Делийский Султанат, Махадху и земли Гуптов. Поговаривают, что его предки основали Хараппскую цивилизацию, но подтвердить этого не может никто – документальных данных и летописей не сохранилось. Одним словом, раджа Харамчанд гордился прародителями и частенько использовал своё происхождение для личных целей, чего он нисколько не стеснялся.

Амитах очень рано остался без отца, который скончался от инфаркта через несколько месяцев после того, как английские колонизаторы покинули Индию, и страна получила независимость.

Безутешная вдова Харамчанд позаботилась о том, чтобы её сын получил хорошее образование и не рос леннвым и равнодушным к жизни ребёнком. Больше дюжины гувернанток следили за каждым шагом мальчика, а престарелые учителя пытались привить ему любовь к грамматике, арифметике, географии, истории и иностранным языкам. Амитах тянулся к знаниям, всё схватывал на лету, и учёба давалась ему с необычайной лёгкостью. К тому же он любил спорт, часами мог скакать на лошади по саванне и играть в поло. Мать не могла нарадоваться на своего любимого сыночка и была счастлива, когда он по прошествии нескольких лет, поехал в Европу и поступил в Оксфордский университет.

Амитах никогда не отлынивал от занятий, старательно грыз гранит науки и сдавал экзамены только на «отлично». Когда наступала пора летних каникул, юноша ходил в театры, посещал музеи и библиотеки, – одним словом, расширял свой кругозор и старался вести европейский образ жизни. Он обзавёлся друзьями и свободное от учёбы время проводил в их компании, обнаружив в себе способности заводилы и покорителя женских сердец.

Помимо повышенной университетской стипендии Амитах исправно получал денежные переводы, которые ему слали из дома, а потому ни в чём себе не отказывал. Вместе со своими новыми приятелями он частенько выезжал за город, где они устраивали пикники, и, конечно же, любимым хобби молодого Харамчанда была охота. Он приобрёл в самом дорогом лондонском оружейном магазине пятизарядный карабин и мог неделями блуждать по болотистой местности в поисках диких уток, ночуя в палатке и готовя пищу на костре.

Четыре года пролетели незаметно. Амитах скучал по дому, но так, ни разу и не навестил родных, оправдывая своё поведение тем, что он должен был использовать каждый день для получения новых знаний. Он считал, что поездка на родину расслабит его и что ему уже не захочется возвращаться обратно в Англию.

Преподаватели уважали Амитаха, прочили юноше большое будущее, и он уже к середине пятого курса начал оправдывать выданные ему ранее авансы – написал несколько работ, которые были высоко оценены и легли в основу его диплома.

Одним словом, Амитах был доволен положением, приобретённым им в Оксфорде, и подумывал уже о том, чем он будет заниматься после окончания учёбы – останется ли в Европе и станет адвокатом или же вернётся в Индию, где и работать не придётся для того, чтобы жить в роскоши и любви.

И вдруг, как гром среди ясного неба, приходит известие о том, что мать Амитаха скоропостижно скончалась. Она умерла от инфаркта, так же, как её муж, которого она любила до конца своих дней…

Почва ушла из-под ног убитого горем юноши. Он понял, что потерял единственного близкого ему человека. Ему хотелось повернуть жизнь вспять, вернуть то время, когда он каждый день мог видеть мать, нежную, добрую и легко, ранимую женщину, которая положила все свои силы для того, чтобы вырастить сына хорошим человеком, воспитать его, дать ему образование… И чем он отплатил ей за такое добро? За четыре года не нашёл ни единой возможности, чтобы навестить мать, побыть с ней наедине хотя бы несколько минут. Амитах думал, что всё это в будущем, но… Горько ошибся…

Он неделю не выходил из своей комнаты, попросив никого его не беспокоить. Лёжа на кровати, уткнувшись лицом в подушку, он вспоминал мать, её нежные, заботливые руки, то, как она рассказывала ему сказки перед сном, как учила ездить верхом на лошади. «Я больше никогда не увижу маму, – проносилось в голове юноши. – Её не вернуть. Я остался один… Совсем один…» И Амитах плакал, плакал навзрыд до тех пор, пока в нём не осталось ни единой слезинки…

Когда Харамчанд пришёл в университет, товарищи не узнали его. Амитах стал совсем другим. Не было больше озорных искорок в его карих глазах, его общительность и открытость исчезли. Юноша замкнулся в себе, он более не был весельчаком и балагуром и предпочитал компании друзей одиночество.

Изменилось и его отношение к учёбе. Амитах без всякой уважительной причины прогуливал занятия, перестал делать домашние задания, на семинарах с трудом отвечал на элементарные вопросы, а то и вообще молчал, как бы не находя слов. Педагоги не переставали удивляться перемене, происшедшей с их лучшим учеником, но ставить ему двойки не решались, надеялись, что всё образуется, всё встанет на свои места.

Но шло время, а Амитах всё катился и катился по наклонной плоскости. Всё чаще он стал прикладываться к бутылке, всё чаще его можно было увидеть в обществе женщин с отнюдь не ангельской репутацией. Уроки Харамчанд совсем забросил и появлялся в университете только в день выдачи стипендии, чтобы, получив деньги незамедлительно отправиться в ближайший винный магазин…

Друзья поддерживали его, как могли, но эта поддержка чаще всего выражалась в совместном распитии алкогольных напитков и в пустых разговорах на предмет злого рока и бессмысленности жизни, которая дана только для того, чтобы рано или поздно всё равно оказаться в царстве мёртвых.

Закончились европейские похождения Амитаха тем, что, с трудом защитив диплом и получив звание бакалавра, он собрал свои вещи и первым же рейсом отправился на родину, в Индию, где поселился в имении, которое досталось ему по наследству от родителей.

Жил Амитах недалеко от Мадраса в шикарном дворце, построенном из белого декоративного мрамора в шестнадцатом веке нашей эры. Сверкавшие на солнце купола, выполненные из чистого золота, стремительно уходили ввысь, словно хотели достать до неба.

Случайные прохожие останавливались как вкопанные и, раскрыв рты, восторженно смотрели на это великолепное, чарующее своей неповторимой гармонией творение человека.

Харамчанд даже не знал, сколько во дворце всевозможных залов, спален, гостиных и просто маленьких комнатушек, он редко выходил из своего кабинета, и шастать по мудреным коридорам и длинным лестницам просто не было никакой необходимости.

Исполненные бессмертными классиками живописные полотна, которые Амитах самолично покупал на европейских аукционах, красовались на стенах и придавали внутреннему убранству дворца некую возвышенность и трепетность.

Редко можно было встретить вещь, не сделанную из благородного металла или не щедро усыпанную драгоценными камнями. Даже дорожку, бегущую вдоль тенистой аллеи, и по которой раджа так любил разгуливать в жаркие дни, чья-то заботливая рука покрыла толстым слоем позолоты. Поэтому вряд ли стоит удивляться тому, что дворец круглосуточно охраняли несколько крепких мужчин, облачённых в цивильные костюмы. Они окидывали своим воинственным взглядом каждого, кто приближался к парадной лестнице, а их руки невольно тянулись к кобурам, в которых скрывались длинноствольные револьверы.