Чтение онлайн

– Я её хорошо знаю, – пошутил старик. – Это же Корасон.

– Но ведь ты не знал, что она моя невеста?

– Конечно, знал, знал ещё до того, как ты сам узнал об этом, и даже до того, как об этом узнала Корасон.

– Откуда же ты об этом знал? – удивился Петер.

– А разве ты не помнишь, о чём мы говорили с тобой вчера? – старик лукаво прищурился. – Да я знал об этом ещё тогда, когда ты только появился в этом доме и лежал тут без сознания. Ты бы только видел, как она смотрела на тебя, когда ухаживала за тобой. А женщина своего никогда не упустит.

От смущения Корасон покраснела как рак. Она гневно посмотрела на Татава и тихо сказала:

– Ну, этого можно было и не говорить.

– Ах, прости, что я выдаю ваши маленькие женские секреты, – виновато произнёс старик, но тут же, рассмеялся.

Петер подошёл к Корасон и поцеловал её в щёку.

– Не обижайся на Татава, – сказал он. – Ведь он хочет нам только добра.

Татав посмотрел, как Петер целует Корасон, и на глазах у старика выступили слёзы. Но он не хотел показывать их и поэтому повернулся и пошёл в дом.

– Ты куда? – окликнул его Петер.

– Как куда?! Нужно ведь отметить такое радостное событие, – ответил старик, не оборачиваясь.

– Подожди, я помогу тебе! – Корасон пошла вслед за Татавом.

Петер постоял немного на месте, но вдруг вспомнил что-то и побежал в свою мастерскую.

Корасон и Татав накрыли на стол. Женщина быстро приготовила нехитрую закуску, а старик откопал откуда-то бутылку вина. Они сели за стол и принялись ждать Петера.

Он появился через несколько минут, неся в руках какой-то предмет, закрытый куском полотна. Подойдя к столу, Петер аккуратно поставил его на свой табурет и сказал:

– Это я вылепил вчера. Я хочу подарить это тебе, Корасон.

С этими словами он сдёрнул с подарка материю.

Корасон от восхищения не могла произнести ни единого слова. Она завороженно смотрела на то, что подарил ей жених.

Это была маленькая глиняная статуэтка. Женщина неподвижно стояла и смотрела вдаль. Она была, как две капли воды, похожа на Корасон.

Татав удивлённо посмотрел на Петера и сказал:

– А я и не знал, что ты такой хороший скульптор…

– Я и сам не знал, – смущённо пробормотал мужчина. – Я только вчера попробовал первый раз.

– У тебя очень красиво получилось. Она прямо как живая.

Корасон, до сих пор хранившая молчание, наконец, оторвала глаза от скульптуры и сказала:

– Ты… Ты просто… Ты просто волшебник.

Петер рассмеялся:

– Я не волшебник, я только учусь!

Сев за стол, он откупорил бутылку вина, разлил его по стаканам и сказал:

– Ну ладно, хватит меня хвалить, а то я загоржусь и задеру нос. Давайте лучше поднимем эти бокалы за мою невесту, которая сначала спасла меня от смерти, а потом подарила мне самое дорогое, что только есть на свете, – свою любовь.

Друзья выпили. Второй тост был за Татава, третий – за Петера, четвёртый – опять за Корасон. А потом вино кончилось, и очень вовремя, потому что старик порядком захмелел и еле держался, чтобы не свалиться с табуретки. Корасон посмотрела на него и сказала Петеру шутливым тоном:

– Если ты у меня будешь пить, то я буду бить тебя палкой. И тебе не справиться со мной так просто, как ты это сделал с бедным Намисом.

– Хорошо, я разрешаю тебе это делать, – ответил Петер. – Но только прошу тебя – не делай это очень больно.

– Хорошо, не буду. А теперь нужно отнести Татава в хижину, а то он сейчас свалится со стула и расшибёт себе голову. Тогда придётся его лечить.

Петер аккуратно взял Татава на руки, как ребёнка, и отнёс в дом. Старик даже не проснулся. Он проспал до самого вечера, предоставив Петеру и Корасон прекрасную возможность весь день пробыть наедине.

А через два дня они втроём отправились на соседний остров, чтобы Петеру и Корасон оформили в муниципалитете бракосочетание. Паспорт Петер получил в полиции ещё давно, как только выяснилось, что он не беглый преступник и не находится в розыске.

Приехав в город, они долго бродили по улицам, Корасон показывала Петеру местные достопримечательности. Потом они, наконец, дошли до здания муниципалитета и уже собирались войти внутрь, но Татав вдруг перегородил им путь и сказал:

– У вас есть последний шанс одуматься. Я прошу вас… не использовать его и смело идти вперёд.

Все они рассмеялись и дружно ввалились в прохладный и тёмный холл.

Старый ворчливый писарь долго задавал им разные глупые вопросы и, наконец, сказал:

– Господа жених и невеста! Я объявляю вас мужем и женой. С этого момента вы находитесь в законном браке и обязаны…

Но, ни Петер, ни Корасон уже не слышали что там обязаны, будучи в законном браке. После первых слов чиновника они выхватили у него из руки свои паспорта и выбежали из комнаты.

А чиновник, даже не заметив этого, долго ещё зачитывал им их права и обязанности, как зачитывает их полицейский преступнику при аресте…

Кто может быть счастливее двух влюблённых в первый день их супружеской жизни? Кто может сказать им, какая жизнь их ждёт впереди? Кто может точно сказать, правильно они поступили или неправильно? Никто. Да они и сами об этом не думают. Они просто стараются на всю жизнь запомнить каждый час, каждую минуту этого счастливого дня, что бы там ни было в жизни потом. И не важно, богатая ли это свадьба или бедная, происходит ли она в шикарном ресторане с зеркалами в позолоченных рамах и целой ротой официантов или в простой рыбацкой лачуге, под открытым небом. Это не имеет решительно никакого значения. Важно совсем другое – важно, что новобрачные в этот день не ходят по земле, как простые люди, а парят над ней от счастья.

То же самое происходило с Петером и Корасон. Они праздновали свою свадьбу втроём, вместе с Татавом, в его доме. Гостей у них не было, стол не ломился от богатых яств, хотя был гораздо богаче, чем обычно. Но никто из этой тройки не замечал этого. Все они были несказанно счастливы, только Татав немного грустил от того, что Петер теперь уйдёт из его дома и будет жить со своей женой. Но и это не слишком сильно огорчало старика. Он понимал, что Петер и Корасон, наконец, обрели друг друга, и искренне радовался за них. Ведь он любил Петера, как своего родного брата, хоть и долго боялся признаться себе в этом…

В то утро Амитах Харамчанд проснулся с первыми лучами восходящего, пока ещё ласкового солнца. Точнее, его разбудил нежный голосок облачённой в светло-голубое сари молоденькой служанки. Девушка с грациозностью львицы прошествовала по цветастому, расшитому золотыми нитками ковру в направлении окна и отдёрнула тяжёлые, свешивавшиеся до самого пола занавеси. И сразу же просторная спальня наполнилась свежим утренним воздухом, а на стенах весело заплясали солнечные зайчики.