Чтение онлайн

Друзья друзьями, но Лук, на всякий случай, даже курево предпочитает "стрелять" только в самом крайнем случае, даже у Искандера. Хрена ли тут сомнениями париться!?
– Чужое бескорыстие невнятно, а волчьих законов природы пока еще никто не отменял.

Лук лежит на раскладушке, в спальном мешке, смотрит в угольно-черное самаркандское небо и размышляет. Нет, уже спит.

ГЛАВА 6

Жизнь отвлекает от мыслей о ней.

В любой далекой экспедиции, как, впрочем, и в любой домашней обыденности, состоит она из ежедневных забот и потребностей, больших и малых, пустых и важных, причем, все они - равно для обывателя-домоседа и дерзкого конкистадора - неотвязны и докучны, словно мухи в чайхане. Ох и много их там, назойливых насекомых этих, аж гроздьями налипают на ленты-мухоловки!. И если начальство иной раз имеет силу и возможность своей властью отогнать-отложить на некоторое время рой из особо досадливых забот, младший техник - не может и этого. Не для того его брали в штатное расписание. Что ж, тоже опыт, авось в дальнейшем пригодится.

Придорожная чайхана - это нечто вроде придорожной столовой, назвать ее рестораном или кафе язык не повернется. Обрусевшее когда-то слово трактир, вероятно, подошло бы гораздо больше к этой разновидности пунктов общественного питания, да только трактиров не существует в реальной жизни советской страны уже с полвека, или около того. Но и столовой, как их привык представлять Лук в своей прежней жизни школьника и студента, чайхану, пожалуй, не назвать, сходство между ними прямое, но самое отдаленное, если судить по внешнему виду, а если по сути - то да, почти одно и то же: в столовых люди сообща питаются, за деньги "в рабочий полдень", и здесь аналогично.

Подкатывают питерские геологи на грузовике с ташкентскими номерами, тут же машину ставят на прикол (желательно под присмотр), ей тоже отдыхать и остывать, а люди, предварительно умывшись чем бог пошлет, усаживаются вокруг дастархана и ждут... Некоторые спохватываются, бегут в туалет, но те, кто поопытнее, предпочитают "сделать свои дела" загодя, не прибегая к услугам кошмарных местных клозетов. Се обычные уличные сортиры, как правило, обустроенные чуть поодаль от самой чайханы и автомобильной стоянки, существуют без слива и вообще без воды, поэтому грязные... По внешнему и внутреннему убранству они запредельно грязные, сплошь обгаженные! Справить малую нужду - еще так сяк, на внешнюю заднюю стену, внутрь не заходя, а что-либо посерьезнее... Бедные женщины-путешественницы... О, нет, лучше на данные темы не рассуждать и не думать в преддверие обеденного отдыха.

Очередей на посадочные места в придорожных чайханах почему-то не бывает, свободные места за свободными дастарханами есть всегда или почти всегда, иное - большая редкость, как правило обусловленная местными важными событиями. Дастархан - это низенький, меньше полуметра в высоту, квадратный столик. Есть дастарханы побольше размерами, есть поменьше, но форма у них всегда примерно одна и та же, круглых, например, не бывает.

Сидеть за дастарханом приходится по-восточному, ноги калачиком, тли бочком, как Нина Ивановна, у которой ноги в коленках скрипят и болят от возраста. А чтобы заднице посетителя было удобно - не холодно, не жарко и не жестко, под нее подстилается курпача, это такой матрасик тоненький, неровной ватой набитый, он в чайхане заменяет стул и кресло, а иногда и лежанку.

У Лука от природы очень приличная растяжка в суставах, он и в позу "лотос" садится, причем запросто, без разогрева, в любое время дня и ночи, так что ему лично узбекские "стул" и "стол", курпача с дастарханам, вполне даже удобны. Остальные обедающие - кто как, но тоже рано или поздно "приерзываются" к местному трапезному столу.

"Официант" - это, как правило, молодой парень в тюбетейке и легком халате, уже несет на подносе непременный чайник с зеленым чаем и горку чашек-пиалушек, по числу обедающих.

Луку жарко, ему хочется пить, аж в глазах темно: водички бы, похолоднее, как можно холоднее, а еще лучше бы - только что растаявшую газированную воду с большими кусками льда из Антарктиды, но пить ему суждено зеленый чай-кипяток... от пуза, хоть четыре чашки, но - горячий, он очень, очень горячий, словно в пиалу полуденного солнца плеснули!

Тоска, блин! Однако, уже накопленный в дороге опыт подсказывает Луку, что "дело не беда", что после первых глотков бледно-желтого кипятка, организм почувствует робкие, но довольно ясные проблески ощущений: с каждым глоточком жажда помаленечку, но неуклонно утоляется!

Выпил пиалу, долил себе вторую - порядок, вроде бы и аппетит проснулся, вот-вот голодом станет! Заказ уже принят, скоро всем все принесут, что заказано. Каждый расплачивается за себя, индивидуально, только расходы на зеленый чай берутся в складчину и делятся поровну, вне зависимости от количества выпитых чашек - так удобнее, и никто не против, даже Козюренок.

Козюренок выпил две пиалы, и Лук тоже, но не в подражание, просто двух ему вполне хватило, чтобы жажду сбить. А все же ледяного бы кваску!..

Фарфоровый чайник местного образца, как правило белый, с синими узорами, или синий с белыми, похож на обычный заварочный, только в изрядно побольше объемом: туда засыпают горсть зеленого чая, заливают доверху крутым кипятком, потом перемешивают содержимое (это целый ритуал: трижды наполняют пиалу завариваемой водой и трижды выливают обратно в чайник - до полной готовности), потом пьют. Кончилась вода - сюда же и дольют, ослабла заварка - сюда же и досыплют, отнюдь не вытряхивая старую. И это не лень, это не жадность, но - обычай!

В свои первые "чайханные" трапезы, Лук "покупался" на заманчивое слово шашлык, одно из любимейших блюд в его кулинарных предпочтениях, но, увы, то, что ему приносили на обгорелых палочках-прутиках, вдребезги его разочаровывало, несколько раз подряд, пока, наконец, он не сдался и не переключился на что-либо менее бездарное, более съедобное...

Не, ну в натуре - фарш на шампуре!.. Лук очень даже не против баранины, баранина для шашлыка - самое подходящее мясо, это он еще с детства усвоил, но какой может быть шашлык из рубленой котлеты???

Плов, дежурное блюдо обычной придорожной чайханы, тоже не вполне плов, но скорее рисовая каша на воде и на гнусном хлопковом масле, с добавлениями неких жировых и хрящевых субстанций, то ли из барана, то ли из верблюда или осла! К чертовой матери такой плов, уж лучше лагман.

И лагманы бывает разные, по вкусу и качеству - раз на раз не приходятся, но Луку так мнится, что сквозь полупрозрачную жидкость проще различить, по виду и запаху, все съедобные составляющие. Иллюзорна простота сия, и не Луку тягаться в знании уличных кулинарных секретов с теми, кто на профессиональной основе и с целью дополнительно заработать, экспериментирует с так называемыми продуктами питания: лагман совсем не так прост в распознании загадки - из чего и как его делали, но до поры Луку лагман нравится, и он его заказывает вместо первого и второго блюда. Лагман классический - нечто вроде супа, с большим количеством лапши, а также лука, жира, перца, моркови, мясных ошметков, налипших на порубленных костях неведомого зверя, поэтому прозрачной жидкости в лагмане заметно меньше, нежели в обычном супе или бульоне, хороший лагман так густ, что и ложкой с трудом его провернешь-размешаешь... К тому же лапшинки в нем длинные, скользкие, как щупальца медузы...

Собственно, за густоту и наваристость, при относительно скромной стоимости, за его способность делать Лука сытым - он и был выбран в основные блюда, как на обед, так и на ужин. А если еще и с лавашом, мягким, белым, теплым!. У-у-уммм!.. Главное, следить и вовремя оттуда, из пиалы, мух выбрасывать, ибо иногда попадают.

Чего обычно нет в простых придорожных чайханах - так это вилок, но все посетители, так или иначе, обходятся ложками, перочинными ножами и пальцами.

Каждый платит за себя! Простоту и привлекательность этого принципа взаимоотношений внутри коллектива, вне зависимости от количества дружбы и привязанностей внутри него, путешественник Лук оценил только здесь, в длительном рабочем походе! Да! В студенчестве, когда все вокруг молоды и беззаботны, когда всегда неподалеку стипендия или помощь далеких предков-родителей, об этом почти не задумываешься, тратишь и все, за себя, и за других, если под щедрую руку подвернутся, но когда ныряешь вдруг, как в прорубь с неба, в подлинную взрослую жизнь, да еще с элементами экстрима, то прежние привычки, повадки, заблуждения приходится менять на иные, более подходящие к обстановке. Если, конечно, ты не собираешься прослыть дурачком или невежей. Опираться в повседневном существовании на чужую щедрость - оно, быть может, и не опасно для жизни и здоровья, когда ты среди нормальных людей, но все одно глупо, ибо нетрудно перепутать иной раз широту души, глубину кошелька и чужие подспудные расчеты, до поры тебе неведомые. Что неминуемо связано с теми или иными сложностями и неприятностями в межличностных отношениях.