Чтение онлайн

У них с Луком, за время совместных переездов по городам и весям, вошло в привычку - спорить и подначивать друг друга по всяким пустячным поводам, но до драки дело ни разу не дошло. Более того - так и не поссорились ни разу! Сошлись характерами, что называется.

Лук, тут же повелся на подначку и, начисто забыв о философском состоянии духа, о жажде размышлять над извечными проблемами бытия, пространно и веско объясняет различие между шнифферами, домушниками и скокарями.

– ...фферы и домушники по сто сорок четвертой, без вариантов, не спорю, а скокари - это извини, это вааще! Это на уровне плинтуса! Ни подготовки, ни квалификации, ни ума! Взял техническое средство фомку, взломал первую попавшуюся дверь в квартиру, а там бабка-пенсионерка, и вот ты уже получил свой трудовой максимум, от шести до пятнадцати, по сто сорок шестой и громыхаешь в "столыпине" на восток. Только не на ваш, курортный, а на Дальний Восток, или на Крайний Север, поближе к хищным тюленям!

Искандер, услышав столь энергичную пространную тираду-ответ, аж рот разинул - зуб золотой блеснул!
– тут незажженная сигарета и выпади на землю! Искандер встал, потянулся, было, поднимать... А Лук-то смотрит своими пучеглазами, да еще и подколоть пытается, да еще и с "понятийным" уклоном! Весь из себя ехидный!

– Что, Искандер, на щепочку упала, да?

– Э, чего буровишь, какую такую щепочку, да!?
– Искандер наступает подошвой тапка и небрежно растирает в пыль уроненную сигарету, а сам нагибается еще чуть-чуть и трет руками поясницу.
– Почки ноют, мама дорогая!.. К сорока точно без почек останусь, все на дорогу вытрясу! Погоди! А почему сто сорок шестая-то? Все равно сто сорок четвертая же!? Какие пятнадцать, откуда они упали, с ума ты сошел, да!? Ты же про РэСэФэСэРэ говоришь?

– ЭрЭсЭфЭсЭр. М-да... Илот-земледелец прибежал на агору, и пытается учить меня, философа и ликурга! Увы, бритва Оккама бессильна против оглобли невежества! Смирись, Искандер, послушай умного человека! Иной раз и шнифферу сейфовую отмычку в укор поставят, типа, холодное оружие, а тут скокарь-пекарь подзаборный! Да с таким дураком вообще церемониться не будут, вообще казенного адвоката назначат! Секи: ведь если он с "фомой" вломился, значит, это уже само по себе инструмент, "могущий служить оружием", представляющий собою угрозу жизни, здоровью той бабушке-терпилихе, так что глупому скокарю на следствии непременно это подболтают, а бабка обязательно подтвердит, повторит все, что ей подскажут... И ку-ку: пятнаха, вплоть до конфискации имущества, ведь он уже разбойник, а не крадун!

Искандер взялся, было, раздумывать над Луковыми тирадами, хотел, было, спросить про илота, но не выдержал и захохотал - уж так ему понравились услышанные обороты речи!

– А-ха-ха! Ой, не могу!.. Бабушка-терпилиха!.. Разбой, да? А, да. Ты смотри-ка, ловко рассудил!.. Лучше нашего дедка Тенгиза из второго ремонтного! Про бритву я понял. У нас в Ташкенте щипачи из-за этого, небось, перестали бритвы носить... ну, мойки, лезвия от безопасок. Чтобы вместо "щипка" разбой не подвесили. Теперь, чтобы карманы и сумки резать, затачивают края у двушек, у двухкопеечных монеток, чтобы отбояриться от "инструмента", если возьмут на кармане. Типа, я не я, и ходка не моя! А если найдут и предъявят двушку, и докажут, что она из тебя выпала - то на сдачу, типа, дали, носил не заметил.

– Ну, надо же... Стебово, если так. А ты откуда знаешь об этом, а, Искандер?

– Пацаны знакомые рассказывали.

– А пацаны твои откуда знают?

– Это я не знаю, откуда они знают, сам у них спроси. Слушай, а ты ничего так по жизни, в науках шаришь кое-что, хоть и студент. Я думал, в ваших институтах-проститутах ерунде всякой учат, марксизму с онанизмом, а там вон что! Ловко!

– В университетах.

– Одна байда. Ты вот что лучше скажи: говорят, что у вас в Ленинграде во время белых ночей народу на улицах больше чем днем, и всё в городе работает до самого утра - автобусы, там, кабаки, метро?..

Лук ностальгически вздыхает в ответ... Народу много, это да, особенно в ночь Алых Парусов, и рестораны работают заметно позже обычного, но, в общем и целом...

Луку грустно, ему вдруг наскучило трепаться и общаться, хорошо бы сейчас уйти в астрал от всего, типа дзен... И помечтать... никого не слушая и не слыша, если уж не размышляется ни фига... Универ! Он тоскует по нему и мечтает вернуться! Но Искандер ведь не виноват, что у Лука дурацкие перепады в настроении, надобно отвечать.

– Эх, в Питере в любое время хорошо, особенно осенью! Но лето всего остального превыше! Кроме весны.

В Ташкенте Лук был, в Ангрене был, в Навои - заедут через неделю-другую, в Самарканде был, в Джизаке... ну... и в Джизаке, можно сказать, тоже был, но больше рядом, в Голодной степи. В Бухаре и в Самарканде был.

Где-то людно, где-то шумно, где-то грязно - и всюду по-своему любопытно. Лук старается держать глаза и уши открытыми, поскольку этнографический колорит Средней Азии очень уж сильно отличается и от средней российской полосы, и от столичных русских городов, и от Северного Казахстана, и от Прибалтики... Но Хива!.. Городишко сам по себе невелик, и при этом великолепен древней красотою своей! Вот это город-заповедник, вот это экзотика! Нечто подобное Луку довелось увидеть лишь в Старом Таллине. Застывший кусочек древности, а ты в нем завис, как муха в янтаре! Но Таллин, все-таки, Европа, сходная цивилизация строила. А здесь...

Мужчина-экскурсовод, узбек, лет пятьдесят ему, по-русски говорит чисто, закроешь глаза - не отличить, водит геологов с удовольствием, не просто участь влачит - с огоньком трудится. Лук пропускает мимо ушей многословные исторические справки, он слышит лишь то, что ему хочется узнать.

– Как это называется!? Ичанкал? Здорово!

Был бы у Лука фотоаппарат, как у Козюренка, уж он бы нащелкал там снимков, не пожалел бы времени и денег на пленку! Стены городские неровным кольцом окружают Хиву - именно такими они и были триста лет тому назад. Понятно, что с реставрацией, но все-таки! Мощные, эффектные!

– А это что такое?

– Зиндан. Это такая тюрьма средневековая.

– Не, ну это я и сам знаю, что такое зиндан! А это?
– Вот, на гильзу от "макарова" похожа?

Афигеть!

– Минарет Кальта-Минар.

– А это?

– Это айван. Своды такие, ну... стиль архитектурный.

– Как вы сказали? Айван? А вот это???

– Десятый век, мечеть Джума.

– Блин! Был бы у меня фотик!!!

Из всего увиденного и опробованного, больше всего Луку понравились две и очень разные, достопримечательности древнего города Хивы:

– огромный, весьма необычный по виду, словно бы наполовину разрубленный поперек, аквамариновый, дивной красоты минарет Кальта-Минар с орнаментом в белую шашечку,

– местная питьевая вода.

Казалось бы, вода - эка невидаль! Она в Ташкенте ашдвао и в Ленинграде ашдвао, и в Антарктиде! В магию и мистику "заряженной" или талой воды Лук не верит, заварка под "белый ключ" - это для глупцов. Однако же с местной питьевой водой существуют вкусовые нюансы. Все верно с химической формулой воды, универсальной для всех планет и галактик, да, магии тут никакой - а вот соли, минералы, в этой воде растворенные!.. Они есть, их много. Сам Козырев не поленился прочесть Луку лекцию о водных запасах в пустынях и городах Узбекистана и, заодно, по поводу особенностей местной питьевой воды!

Хоть из крана, хоть из фильтра, хоть в колодцах, или в глубоких скважинах - всюду она, вода-матушка, едва ли не минеральная по густоте, накипь в чайниках и котлах образуется - только чистить успевай, хоть ломиком ее скалывай! А Хива!.. О-хо, б-братцы мои милые, в Хиве простая пресная вода - чистый нектар! Впрочем, и ее тоже лучше кипятить. Обязательно кипятить, здесь и там, и везде, во избежание поноса и желудочных паразитов. Зато хивинская ашдвао и после кипячения все так же хороша на вкус и цвет.