Чтение онлайн

В ответ Чезаре, хорошо осведомленный о настроениях в городе, старался держаться в тени. Когда люди разгневаны несправедливостью, не стоит открыто показывать им примеры. Он с радостью впечатал бы брата в стену и преподал пару уроков этикета, но опасался, что начав, не сможет вовремя остановиться. Уж лучше просто держаться от него подальше.

Именно в этот деликатный момент в город вернулся Джованни Сфорца. Его дядя, вице-канцлер кардинал Сфорца, может, и не был любимым священнослужителем папы, но отлично знал все последние сплетни. Если Сфорца не хотят повторить судьбу Орсини, им нужно, чтобы Джованни был по-прежнему женат на Лукреции – они заинтересованы в этом браке так же сильно, как папа заинтересован в его расторжении. Под давлением обоих дядюшек Джованни вернулся в Рим, чтобы бороться за свою жену. Теперь он уже почти научился усмирять крыс, грызущих ему кишки.

Александр, дожидавшийся момента, чтобы нанести удар милосердия, приветствовал его с сердечной улыбкой и добродушно похлопывал по спине. Джованни едва не упал в обморок.

По дороге из Ватикана к себе во дворец он столкнулся с кардиналом Валенсии, который так очевидно болтался без дела, что не оставалось сомнений в том, что встреча эта подстроена.

– Что ты делаешь в городе, предатель?

Страх на мгновение пересилил боль, и Джованни почувствовал странное облегчение:

– Я приехал повидаться с женой.

– Она не хочет видеть тебя.

– Откуда вы знаете, ваше высокопреосвященство?

– Ни одна женщина не захочет видеть мужчину, который оставил ее, – нежным голосом произнес Чезаре.

Но Джованни не сдавался. Их обоих сопровождали слуги. Что мог сделать Чезаре? Придушить его голыми руками?

– Она все еще моя жена. Прошу вас уйти с дороги. Пожалуйста.

– Правда? А если не отойду?

Джованни ничего не ответил. Они стояли неподвижно, и каждый ожидал, когда отступится другой. Неожиданно Чезаре засмеялся и шагнул прочь.

– Если поднимешь на нее руку, я собственноручно отрежу твои маленькие яйца, – сказал он вслед удаляющейся фигуре зятя.

Джованни не обернулся.

Лукреция сидела у себя в спальне на диванчике возле окна, купаясь в золотистом полуденном солнце, и вышивала шелком платок. Как и любая женщина ее круга, она с детства была обучена рукоделию и имела зоркий глаз и твердую руку. Для отделки стен дворцов и церквей приглашали мужчин, но изящная красота вышитой ткани приносила умиротворение тем, кто вкладывал в свою работу душу. В тревожные времена рукоделие помогало не меньше, чем молитва. Однако с момента последнего разговора с отцом она заметила, что совершает все больше ошибок.

– Джованни! Что ты здесь делаешь? – Игла застыла на полпути к контуру лепестка розы. – Теперь тебе здесь не место.

– Да, похоже, так и есть. Как ты, жена моя?

– Почему ты не сообщил мне о своем приезде? От тебя не было вестей несколько месяцев.

– Что ж… я думал, тебя это не очень-то волнует.

Джованни оглянулся. Он едва узнавал комнату, так давно он тут не был.

– Ты хорошо выглядишь, – сказал он наконец. – Как Джоффре и Санча? Я слышал, ее брат, Ферранте, умер.

– Да, и она сильно потрясена этим. Двор уже не тот, что раньше. Хотя вернулся Хуан и внес немного оживления.

– Ах да, маленький золотой герцог. Так что же насчет нас? – Джованни сделал шаг в ее сторону. Лукреция отшатнулась. Игла вонзилась ей в палец, и она тихонько вскрикнула. – Говорят, ты пытаешься избавиться от меня.

– Почему ты приехал именно сейчас? Я месяцами ждала тебя. Ты не отвечал на письма. Я думала….

– Так это правда?

Она покачала головой.

– Значит, неправда? Господь знает, им ничего не удастся доказать в суде, что бы они тебе ни говорили. – Джованни внимательно смотрел на нее, будто пытаясь прочесть мысли. Купаясь в солнечных лучах, она выглядела очаровательно, казалась по-прежнему молодой и даже невинной. – Почему ты не поехала со мной обратно в Пезаро, Лукреция? Мы могли бы начать все сначала. Городу нужна герцогиня. А мне нужна жена. – Он едва ли надеялся на успех и чувствовал себя как актер, который играет роль, написанную для кого-то другого.

– Я не могу, Джованни, – тихо сказала она. Кровь с уколотого иголкой пальца капнула на белый шелк. Теперь получится кроваво-красная роза. – Даже если бы я и хотела, уже слишком поздно.

– Я рисковал жизнью, чтобы приехать сюда. Я знаю, не всегда у нас все шло гладко. Но когда мы были в Пезаро, то научились уживаться вместе. Я помню, что какое-то время ты чувствовала себя там почти счастливой. Ты не такая, как другие в твоей семье. В отличие от них, ты добрая и любящая. Если они хотят тебе другого мужа, то совсем не для того, чтобы сделать тебя счастливей.

– Пожалуйста, не говори так. Я не могу повлиять на их решение. И никогда не могла. Тебе надо было приехать, когда они того хотели. Теперь слишком поздно. Тебе следует заручиться помощью своих дядюшек.

– Зачем? Что твой отец намерен предпринять? Мы женаты, Лукреция. Даже он не может ничего поделать с этим.

Она тряхнула головой.

– Тебе надо немедленно ехать домой.

– Что? – Джованни оглянулся, будто опасность могла подстерегать его прямо в этой комнате. – Меня собираются зарезать на улице? Неужели дошло до этого?

– Нет, нет… но… я не могу ручаться за братьев. У них горячие головы.

– Ты имеешь в виду Чезаре?

– Пожалуйста, уезжай.

– Могу сказать тебе, что он сумасшедший, твой братец. Ему едва удается держать руки подальше от тебя. Помоги Боже нашей церкви, пока он является ее частью.

Она больше не смотрела на супруга. Вдруг за спиной он услышал чьи-то шаги и в страхе оглянулся, но оказалось, что это всего лишь Пантисилея, ее фрейлина, слонялась позади в ожидании и пыталась подать знаки своей госпоже.

– Все в порядке. Я ухожу. Хочу дать тебе один маленький совет. Постарайся, чтобы следующий муж нравился тебе еще меньше, чем я. Не дай тебе Бог разрушить жизнь мужчины, который найдет дорогу к твоему сердцу.

Джованни покинул Рим с такой скоростью, какую только мог развить его конь. Когда дядюшки потребовали сообщить, что послужило причиной его побега, он отправил обоим слезливые встревоженные письма, намекая на темные заговоры и настаивая – с безопасного расстояния – на том, что никогда не согласится бросить жену, как бы на него ни давили.

Его самые сильные страхи претворились в жизнь в конце мая, когда папа отправил в Пезаро, ни много ни мало, генерал-приора августинцев, Фра Мариано ди Дженаццано, чтобы помочь зятю «оценить свои перспективы». Во избежание каких-либо сомнений Александр также изложил свои условия на встрече с вице-канцлером в Риме. Браку Сфорца – Борджиа пришел конец. Будет лучше, если его племянник сам согласится с тем, что по сути никакого брака и не было. В противном случае придется найти «другие поводы» для расторжения брака: герцогиня Пезаро, мрачно добавил он, готова и желает подписать заявление соответствующего содержания. Папа призвал к тихому и скорому разрешению конфликта, чтобы не создавать проблем ни одной из семей. Широко улыбаясь, он добавил, что проявит гибкость в вопросах возврата приданого.