Чтение онлайн

Когда авангард войска наводнил горные перевалы, из Милана пришли новости. Людовико Сфорца, человек, привыкший высмеивать тех, кто строит свою жизнь по гороскопам, заглянул в собственное будущее и наспех паковал вещи перед побегом. Страх – штука заразительная. Всего два дня спустя Лукреция проснулась и обнаружила, что ее муж принял то же самое решение. В оставленном ей письме он сообщал, что любит ее и что напишет ей из Неаполя. Она не знала, смеяться ей или плакать.

– Это все работа Неаполя! – кричал Александр. – Если король Федериго так жаждет воссоединения семьи, мы ему поможем. Велите моей невестке паковать вещи. Ее он тоже получит обратно.

Когда Санча отказалась ехать, папа пригрозил выслать ее силой. Видя его в таком гневе, весь двор пришел в замешательство. Слезы и мольбы Джоффре и Лукреции тоже не принесли результатов, и Санче пришлось собираться в свое невеселое путешествие.

Несколько дней спустя шпионы папы перехватили письмо от Альфонсо к Лукреции, в котором он просил ее покинуть Рим и присоединиться к нему.

Александр неожиданно пришел навестить дочь, когда та как раз читала письмо – печать на нем кое-как восстановили.

– Решил проведать, как ты, – шумно приветствовал он ее.

– Я на шестом месяце, и мой муж оставил меня. – Лукреция много молилась и плакала, а затем молилась вновь и вновь, но сейчас, к собственному изумлению, была совершенно спокойна. Она сложила письмо и накрыла его руками. – Говорю на случай, если ты сам еще не читал письма.

Александр опешил от ее хладнокровия.

– Ему не следовало бежать подобным образом, – пробурчал он. – Без позволения.

– Альфонсо опасался за свою безопасность.

– И зря! Он твой муж и находится под моей защитой.

– Да? Как и Джованни Сфорца?

– Там другое дело. – Александр вздохнул, будто сам был обиженной стороной и весь мир сговорился против него. – Я пришел не для того, чтобы ссориться, Лукреция. Напротив, я пришел, потому что нуждаюсь в твоей помощи.

– Моей помощи? В чем?

– Мне нужно, чтобы кто-то управлял городами Сполето и Фолиньо, человек преданный и с сильным характером.

Она удивленно уставилась на него.

– Я? Эта должность больше подходит кардиналу.

– Раньше, может, так и было. Но в ближайшее время ситуация сильно изменится не в лучшую сторону, поэтому мне нужно окружить себя людьми, которым я могу доверять. На многих папских территориях в преддверии возможных событий уже начались беспорядки. Сполето остается нам верен, и его преданность должна быть вознаграждена хорошим правителем. Ты умеешь ладить с людьми и все лучше и лучше разбираешься в политике, Лукреция, я уже давно это заметил.

– Но… Как насчет Джоффре?

– Джоффре! Мы оба знаем, что Джоффре не способен даже кожуру с яблока снять. Но я пошлю его вместе с тобой за компанию.

– А мой муж? Ты вернешь его мне?

– Это решение короля, а не мое.

Она ждала.

Вот оно, искусство торговли! Чем бы ни руководствовался Александр, делая ей такое предложение, он действительно восхищался ее острым умом.

Он вздохнул.

– Хорошо. Я попытаюсь.

Она отказалась от обшитого шелком паланкина, который предложил ей для поездки папа, и большую часть путешествия проделала верхом. Она хорошо знала дорогу, по которой однажды ехала в Пезаро, и любила раскинувшиеся перед ней пейзажи, сначала дремучий лес, а затем широкие плодородные равнины, живописные маленькие города на холмах, словно каменные головы, глядящие далеко-далеко во все стороны света. Где бы она ни останавливалась, люди толпами приходили поприветствовать ее. О грехах дочери папы римского чего только не болтали, и все удивлялись, увидев изящную, скромную молодую девушку. Ее живот уже порядком округлился, шелка одежд на нем отражали лучи солнца, и женщины часто пытались протиснуться к ней поближе, надеясь, что ее плодовитость снизойдет и на них. Другие приносили цветы и амулеты на благословение. По дороге в Нарни, где под украшенным скульптурами римским мостом журчали воды реки, из толпы выступила сгорбленная старуха и закричала:

– Мальчик! Герцогиня носит мальчика! Я вижу его, госпожа, он плавает в ваших водах.

– Верьте ей, – крикнул кто-то еще. – Она приняла сотни младенцев и никогда не ошибалась.

Люди одобрительно загудели, и ребенок внутри нее зашевелился, будто в ответ на слова старухи.

Замок Сполето нависал над городом, как орел в своем гнезде, а чуть ниже огромный виадук напоминал о великом прошлом этих мест. Едва они очутились внутри крепости, ворота за ними закрылись на тяжелый засов. Лукреции помогли слезть с лошади, и она почувствовала, как бешено стучит сердце у нее в груди. Она не питала никаких иллюзий по поводу той золотой клетки, в которую заключил ее отец. Дочь папы, призванная управлять городом, не может стать женой-беглянкой и воссоединиться со своим мужем в изгнании. Но Альфонсо был в безопасности, а сама она как раз находилась на той стадии беременности, когда многие здоровые молодые женщины обнаруживают, что полны энергии и чувствуют себя отлично. Пусть Сполето станет ей и тюрьмой, и наградой, настроение у нее было приподнятое, и ей не терпелось взяться за дело.

Еще не успели распаковать все вещи и открыть окна и двери, чтобы проветрить душные помещения, а Лукреция уже поприветствовала городских сановников и приступила к разбору прошений и жалоб. Она отлично справится. Она ведь Борджиа.

Рука лучника дрожала, натягивая тетиву. Стрела с громким свистом вылетела, ударилась в левое ухо статуи коня, и оно разлетелось вдребезги. Этот выстрел приветствовали одобрительными криками, а вот следующий сопровождали лишь насмешки – по другому уху стрелок промахнулся. Полетела еще дюжина стрел, врезаясь в шею и бок животного, во все стороны посыпались осколки глины.

– Сфорца! Сфорца! – нараспев скандировали лучники, вновь и вновь прикладывая к лукам стрелы, пока воздух не потемнел от глиняной пыли.

– Бедный старина да Винчи. Людовико следовало поручить ему разработку нового оружия, а не лепку статуй. – Чезаре стоял у окна во дворце Сфорца и наблюдал за расправой. Вскоре у коня оторвался хвост. – Посмотри на них. Даже пьяные они стреляют лучше большинства итальянцев. Что ж, надо было отдать им что-то на растерзание.

Внизу под постаментом бегали, пригнув головы и уклоняясь от падающих обломков, слуги и собирали стрелы, чтобы вернуть их лучникам. Чезаре высунулся из окна и крикнул что-то по-французски. Капитан крикнул что-то в ответ. Три месяца в дороге, и когда армия, наконец, достигла Милана, страстно желая начать сражение, оказалось, что ворота открыты и войска могут беспрепятственно войти в город, а Людовико Сфорца сбежал, поджав хвост и прихватив с собой все ценное.

В голову статуи вонзилась серия точно пущенных стрел, и под одобрительные возгласы ноздри животного раскололись и осыпались. Несколько лучников подняли руки, отсалютовав в сторону окна: Чезаре теперь тоже стал любимцем солдат, не меньше, чем король.

Он отвернулся от окна. Его темный силуэт зловеще выделялся на фоне серого миланского неба. Виной тому была не только игра света. Чезаре Борджиа, герцог Валентино, теперь одевался целиком в черное: черная шляпа украшена черными перьями, черный плащ, черные штаны и черный камзол с рукавами, лишь слегка расшитыми серебряной шелковой нитью. Покинув Италию в ярких одеждах, он вернулся темным, как дьявол. И ему шел этот цвет.