Чтение онлайн

— Так же шуршит? — прокомментировала я.

— Нет, такая же вкусная начинка, — распутав до конца, притянул меня к себе Азам и поцеловал. Так сладко, словно и правда недавно объелся конфет.

— Ты куда-то шла? — спросил меня он, наконец-то оторвавшись от моих пылающих губ.

— В купальни, очень надеюсь, что сегодня приправить ядом воду не успели, — съязвила я. Настроение было слегка покапризничать и немного побаловаться. — Составишь мне компанию?

— И даже больше, — хитро прищурился Тан.

— Что ты имеешь в виду?

— Я первым опробую воду, моя Анима, — улыбнулся Азам и подхватив меня на руки, решительным шагом направился в банный комплекс. Я обняла его за шею, и прикусила мочку уха, проведя острым язычком по глубоким линиям ушной раковины. Азам так вздрогнул от неожиданности, что чуть не уронил меня, а оторвав от себя не удержался и приник к моим губам.

Естественно, что дорогу к купальне я не запомнила, ну то есть я помню, что мы шли, помню, как вошли и помню, как пришли. Вот, пожалуй, и все, что я помню.

Поцелуи становились жарче и откровеннее, розовая патока тумана в голове сменилась ослепляющими вспышками наслаждения, грудь болезненно ныла, требуя ласки, чувствительные вершинки царапало нежным шёлком сорочки, а мои от чего-то несмелые пальцы скребли по темным одеждам Азама, в происках лазейки. Прикоснуться к его коже мне хотелось больше, чем почувствовать его в себе.

Я вскрикнула от удовольствия, когда деликатные, но настойчивые пальцы любимого дотронулись до саднящей нетерпением и сочащейся влагой плоти, сквозь тонкое кружево белья. И зачем мне дополнительная преграда, мелькнуло на краю сознания, отныне буду ходить без трусиков…

— Аааах, — выдохнула я, когда палец отодвинул узкую полосу ткани и проник меж складок, скользя туда-сюда аккуратными движениями, настойчиво продвигаясь к заветному входу. — Дааааааххх.

Я была не особо красноречива, когда всего в одно мгновение Азам резко опустил меня на теплый гранит массажного стола, вышибая дыхание, разорвал одной рукой тонкое плетенье кружев, поддерживая другой голову и, терзая губы, вошёл. Сильно. Глубоко. Стремительно. А затем замер, давая мне прочувствовать этот момент, сделав первые мгновения соития медленными, томительными, невыносимо-долгими.

И я не выдержала. И качнулась вперед, приветствуя его вторжение.

Он поймал мой замутненный страстью взгляд, плавающий и расфокусированный, прикусил покрытую мурашками кожу груди, а затем провел языком по ключице, мучая, требуя признать его власть надо мной. Он поглаживал одно из полушарий, лаская вызывающе торчащий пик, перекатывая меж большим и указательным пальцами сморщенную ягодку соска, поглаживая, сжимая. Я выгибалась на встречу, требуя важных движений, но сильная ладонь, фиксирующая меня поперек живота, не давала шевелиться, а вместе с ощущениями внизу, пульсацией и волнующими откатами, удовольствие от ласк груди грозили свести меня с ума невозможностью разрядки.

— Хочу тебя, — всхлипнула я, когда бьющаяся меж бедер пульсация подступающего экстаза выстрелила в сосок, и шею, что сейчас терзал мучитель.

Он качнулся вперед, не сдержав стон и убрал руку, позволяя мне двигаться.

Я обняла его ногами, скрещивая их на талии и ощутимо стукнула пятками по шикарной заднице негодяя, провоцируя его и вдвигая в себя еще глубже. Он засмеялся и наконец-то начал ритмичные движения. Снова.

И снова.

И снова.

Я теряла разум от неторопливых движений, от ослепляющего удовольствия, зажигающегося глубоко внутри разбуженной чувственным удовольствием плоти.

От сносящего все на своем пути удовольствия картинка потеряла четкость, перед глазами все плыло, стены и пол слились в одно размытое пятно, но глаза, глаза темно-лиловые, сосредоточенные на мне и моей реакции на движение, не давали мне потеряться в буре впечатлений, словно якорь, возвращая меня в реальность бытия. Я ощущала как внутри, где-то очень глубоко, поднимается волна удовольствия, грозящая снести всё на своем пути.

— Держи меня, — хрипло прошептала я на выдохе, поддаваясь разрушающей мощи и закричала, капитулируя и теряясь в волнах стремительно накрывающего меня цунами оргазма.

— Всегда, — ответил он и догоняя меня в несколько движений, излился, прижимая моё бьющееся в экстазе, тело.

Пласт воды, давно вышедший из берегов и парящий над бассейном купели, обрушился в мраморную чашу, обдавая брызгами нас и всё вокруг. Хаотичные волны кружили по некогда ровной глади, вспенивая барашки и поднимая со дна жмых ароматных, судя по запаху, расслабляющих трав, кружа сухие листья в маленьких вихрях и выплескивая на мозаичный берег то ромашку, то лаймоновую цедру. Взлетевшее к потолку пламя восковых свечей опало, вновь создавая в купальне неяркое, томное освещение.

Тяжесть была приятной, но Тан зашевелился, выскальзывая из меня. Он поднял меня на руки и опустил в воду, перепрыгнув через мгновение бортик Азам погрузился в воду с головой, выныривая прямо надо мной.

— Лисса, я люблю тебя, и уверен ты тоже не равнодушна ко мне, — начал любимый. Я как завороженная следила за изгибом красивых губ, теряясь в сути слов. — Скажи, «да», и ты сделаешь меня счастливейшим из смертных.

Азам снял родовой перстень властителя, и проделав несложные манипуляции, хитро разделил его пополам, а затем протянул его мне.

В его глазах застыла надежда, а всегда твердая рука подрагивала, то ли от волнения, то ли от нетерпения.

— Да, — просто ответила я. — Конечно, да.

Прежде чем любимый надел обручальное кольцо мне на палец я обязана была сказать.

— Азам, ты позволишь мне уточнить кое-что?

— Естественно, — улыбнулся мужчина, словно знал, что одним «да» я не удовлетворюсь. — Спрашивай.

— Ты же понимаешь, что с моим характером, быть безропотной тенью супруга я не смогу, тем более я была рождена, чтобы править, и потом…

— Алисия, я не из тех, кто считает, что меж супругами не должно быть тайн, обстоятельства бывают разными, но ты должна рассказать мне что на самом деле произошло тогда, после смерти твоих родителей, а не ту примитивную версию, что поддерживал ваш канцлер и твой брат. И пока ты собираешься с мыслями, позволь рассказать тебе про магоэна куатоори*.

Тан протянул ладонь на которой лежали два практически одинаковых перстня. Только вот ободок «моего кольца» был изящнее, да завитки символов, выгравированных на гладкой поверхности, были тоньше. Лиловые самоцветы тянулись друг к другу, стремясь вновь объединиться в единое целое, символично трактуя быль о том, что муж и жена как одно единое существо, меж ними то и дело промелькивали белесые искры, а сами перстни слегка резонировали, подпрыгивая на ладони любимого мужчины.