Чтение онлайн

— Этот камень нашел мой прадед, тот самый, под чьим предводительством восемь крупнейших племен Расаяна объединились в одно, затем вобрав и оставшиеся, образовав то государство, что мы видим теперь. Он был сильным магом смерти, а его жена была магом жизни, они были как черное и белое, но он любил её, а она его. Предубеждение и традиции были сильнее, и тогда, мой предок изменил их. Какой прок быть Эмиром, если я не могу жениться на любимой, сделать её равной себе? — думал он. И издал приказ, меняющий глупейшую несправедливость. И отнес камень к мощнейшему артефактору тех времен. Аметист помимо ментальной защиты, всегда подскажет, где я, будет делиться с тобой силой, а черпать её у меня, это безусловный гарант того, что я признаю тебя равной. Это самое ценное, что есть у меня. И он твой, — выдохнул, а затем вновь продолжил Тан. — Ты, как моя супруга будешь иметь право вето на любой мой указ. Я обещаю всегда, Лисса, всегда, прислушиваться к тебе и находить консенсус в тяжелом споре, я сделаю всё, что в моих силах, и даже больше, чтобы сделать тебя счастливой, не сомневайся…ты — смысл моей жизни. Смысл всего…

Я вытянула руку и кольцо скользнуло на безымянный, плотно обхватывая палец, примеряясь, словно живое, но как только мне показалось, что ободок сжался слишком сильно, он вновь расслабленно принял ту самую комфортную ширину и замер. На моих пальцах цвет камня изменился, стал более насыщенным, темным, но именно таким он мне нравился еще сильнее.

— Что ж, видимо пришла моя очередь быть откровенной, — вздохнула я. Слова с трудом проталкивались сквозь зубы, я понимала, что была практически ребенком, когда меня так жестко обманули, лишили всего, чуть не забрав жизнь, а мне всё равно было стыдно. Стыдно за то, что не дала отпор, за то, что до сих пор не отомстила, за родителей, за Родину, за себя.

Ненависть к Кроу давным-давно пустила корни, она дали побеги, и каждая клеточка моего организма была отравлена ядом злобы, я не смогу спокойно жить до тех пор, пока возмездие не свершится, и моя правда не восторжествует.

— Я не вижу смысла в устранении брата или племянников, их гибель ввергнет Демистан в состоянии гражданской войны, а жители моего государства достаточно страдали, но отравляющее воздействие премьер-министра пора остановить и теперь моих сил, чтобы справиться с ним будет достаточно.

— Теперь, Лис, у тебя есть не только силы, у тебя есть я, — сказал мне жених. — И ты должна позволить мне, нет, не решить твои проблемы, — быстро заговорил он, видя, что я собираюсь протестовать, — но помочь тебе.

— Нет, — это моя ноша. А вдруг он пострадает, я не смогу это себе простить.

— Да, — сказала Азам, зацеловывая мой палец с кольцом, прикусывая подушечку, прихватывая губами сгиб, — Вместе. Всегда. И во всем.

Я сопротивлялась долго, весь день. И всю ночь. Он играл не честно.

Но я покорилась.

Я не стала слабее, с ним я стала сильнее.

Перстень Азама.

Кольцо Лиссы

Ночь утомила меня.

Бесконечные леоры Азам убеждал меня принять его помощь, и так и не дав выспаться по-человечески — разбудил.

— Я бы хотел познакомить тебя с особенным для меня человеком. Медина занимала и всегда будет занимать значительное место в моем сердце, я очень надеюсь, что вы поладите. Не буду просить тебя заменить ей мать, она у неё есть, и все же я буду тебе крайне признателен, если ты не будешь типичной мачехой из сказки.

Я кивнула, мне и самой было очень интересно увидеть дочь Эмира, до сих пор мне так и не довелось с ней встретится. Малышке не было трех, поэтому она обитала на женской половине, а вот когда ей минует пять, воспитывать её будут учителя и наставники, оставляя для матери едва ли пару леоров в сутки.

Мы застали Медину и её, видимо няню, так как бывшую супругу Тана я уже встречала, и воркующая с малышкой женщина была на неё не похожа, за проведением сказочной тайной церемонии. Белокурая кукла с фарфоровым личиком и ярко-синими глазками чинно восседала на стуле в многослойном платье из бархата и кружев. Смешливая девчушка, одетая почему-то в штанишки и кафтан сильно напоминающие отцовские, резко отставила чашку из которой поила ростовую куклу ароматным напитком и, с цыплячьим писком, бросилась на шею отца, подставленную услужливо и с удовольствием.

Азам покрутил девочку и две длинные, смоляные косы закружились, словно подхваченные ураганом. Только когда они остановили радостный пляс я смогла рассмотреть малышку: красивая, с белой кожей, наверно в мать, но вот все остальные черты были отцовскими, и темно-лиловые глаза, сверкающие в радостном возбуждении, и длинные ресницы, темными веерами ложащиеся на румяные щечки, и алые губки, и носик, и высокий лоб. В ухе вбирая матовый свет комнаты пульсировала серьга-артефакт, но больше на девочке украшений не было, даже на одежде пуговицы были костяные или перламутровые.

Азам представил нас и малышка сделала мне реверанс, а услышав замечание от няни, забавно сморщила носик и пообещала исправиться.

— По-моему, ты сделала прекрасный книксен, Медина. В твоем возрасте я так точно не умела.

Девочка улыбнулась, искренне и радостно, словно комплименты были редкими гостями в этих стенах и поцеловав папу в гладко выбритую щеку пригласила присоединиться к утренней церемонии. Меня в игру не позвали, но я и не настаивала, желая ближе рассмотреть проявление той связи, что бывает между любящим родителем и ребенком. Пока то, что я видела, мне нравилось и, по моему субъективному мнению, Азам был великолепным отцом. Ненавязчиво он поправлял дочь, подыгрывая и с удовольствием потягивая напиток, расспрашивал как прошла её учеба, что она узнала за это время, и как бы она отнеслась к конной прогулке после занятий. Получив счастливое согласие, мы покинули детскую и направились каждый по своим делам.

Азам хотел вновь навестить брата, я же не горела желанием видеть его блестящую личность, поэтому отправилась дать указания Ирии по сбору вещей и написать пару писем.

Слух о том, что Тан Арунаян сделал мне предложение разлетелся со скоростью лесного пожара в засушливое лето, буквально через три четверти леора в комнату ворвалась моя горничная, и заикаясь и краснея поздравила меня с помолвкой искренне желая мне счастья.

— Прошу, Ваше Величество, не отсылайте меня назад…

— Так, стоп, с чего ты решила, что я вообще собираюсь делать нечто подобное? — На её растерянное мямлянье, я рассмеялась и заверила в том, что она дорога мне как память и на принятом предложении от Эмира перемены в моей жизни заканчиваются. Успокоив суетящуюся служанку, раздав ей четкие указания и оставив ее собирать остатки необходимых мне вещей, я решила отвлечься от мириады одолевающих меня мыслей и вышла через открытые высокие окна в небольшой зеленый уголок.

Журчание фонтанчиков и легкий ветерок, разносящий аромат цветущего почти круглый таль роштара вытеснили из головы панику и сомнения. Предложение, да еще на таких условиях стало для меня шоком, не скрою, приятным, и всё же, я думала о любимом хуже, чем есть, или сильно недооценивала себя, а вероятнее и то, и другое, но расслабленно откинувшись на ажурную скамейку, усыпанную подушками, я решила для себя, что с этого самого момента, я позволю себе быть счастливой.

И пусть кто-нибудь только попробует встать на пути

Всё произошло стремительно и молниеносно, и пусть я вальяжно нежилась на шёлке, дурой я не была. Рано или поздно это должно было случиться, тем более слухи об этой недалекой курице ходили не самые достойные, но как можно быть дурой настолько, мне не понять никогда.

Ильнара, бывшая супруга Азама, лишенная своего статуса из-за преступного сговора против Танского венца в общем и Эмира, в частности, вновь проявила себя, и не лучшим образом. Признаться честно, это была явная провокация с моей стороны, и подумай она своими куцыми мозгами, чуть дольше, чем то мгновение, за которое ей на глаза попался колюще-режущий предмет, отверженная супруга поняла бы, что это моя, такая многоходовка, для ликвидации бывшей соперницы. Ну не желаю я видеть ту, что была близка с моим мужчиной рядом, как постоянное приятное напоминание о былом. Мне останется Медина и десяток наложниц, но вот супругу, даже бывшую, я терпеть не намерена.