Чтение онлайн

Я уставился вдаль. Широкое пространство, стена, в ней окно. За окном колышутся на ветру ветки. Мой мозг легко давал названия всему, узнавая то, о чём сообщали глаза, хотя видели они совсем по-другому. Я открыл рот и хотел облизать свои острые клыки, но язык стал короче и касался зубов, а не клыков барска.

А лапы? Я приказал передней лапе вытянуться в пределах моей видимости, так как не решался ещё поднять голову, и увидел… руку, кисть, пальцы, сгибающиеся по моему приказу.

Рука? Значит, я не барск, а человек!

Я резко сел, и комната, всё ещё какая-то искажённая, стремительно завертелась. Я был один. Я поднял человеческие руки, осмотрел их, потом взглянул на человеческое тело. Оно было бледным, таким бледным, что почти неприятно было смотреть. Это неправильно — я должен быть смуглым. Я сел на край постели и внимательно оглядел своё новое тело, его бледность, худобу, близкую к истощению. Затем ощупал лицо. Оно было явно человеческим, хотя я не мог определить на ощупь, похоже ли оно на лицо похищенного на ярмарке в Ырджаре Крипа Борланда. Нужно зеркало. Я должен УВИДЕТЬ!

Слегка покачиваясь от усилий держаться прямо, как человек, после того как долго бегал на четырёх лапах, я встал и неуверенно сделал шаг вперёд. Руки мои балансировали, пока я покачивался с одной ноги на другую. Но стоило мне повернуться, чтобы подойти к окну, как моё доверие к такому способу передвижения вернулось, будто прежнее умение, забытое на время, снова ожило. Я огляделся, ища глазами мохнатое тело, которое звалось Джортом, но его не было видно. Я так никогда и не увидел его больше.

Комната была маленькой, большую часть её занимала кровать. В противоположной стене была дверь, в углу сундук, служивший также и столом, судя по тому, что на нём стояли на подносе чашки и кувшин. Из Окна несло холодом, так что я вернулся к кровати, снял с неё одеяло и завернулся в него. Мне страшно хотелось увидеть своё лицо. Судя по телу, я был Тэсса — Маквэд…

С некоторым удивлением я обнаружил в себе смутное сожаление о чувствах, которыми так хорошо пользовался Джорт. Похоже, Тэсса обладают теми же ограничениями, что были у бывшего моего тела.

Я подошёл к сундуку и посмотрел на чашку. Она была пуста, но кувшин полон. Я осторожно налил в чашку золотистую жидкость. Она была холодной, прекрасно утоляющей жажду, и по моему телу распространилось ощущение радости бытия, единства с моим новым телом. Я услышал покашливание и увидел жреца с забинтованной головой. Он поклонился и, подойдя к кровати, положил на неё одежду с красными крапинками, какую носят Тэсса.

— Старейший брат хочет поговорить с тобой, брат, когда ты будешь готов, — сказал он.

Я поблагодарил и начал одеваться, ещё не вполне уверенный в своих движениях. Одевшись, я подумал, что, наверное, теперь похож на Малика.

«Малик!» — болезненно кольнуло в памяти. Малик вывел меня из ада, уготованного барску в Ырджаре, и каков был его конец! Я так мало его знал и так много ему должен!

На моём поясе висел длинный нож, но меча не было и, конечно, не было жезла, какой носила Майлин. А мне хотелось бы схватиться за оружие при мысли об убийцах Малика.

Как мне ни хотелось, но без зеркала я не мог увидеть весь облик, который теперь имел. Выйдя из комнаты, я встретил ожидающего меня мальчика-жреца. Он хромал, и На лице его лежал тот же отпечаток шока и усталости, как и у старших жрецов. Здесь всё ещё пахло горелым, хотя и не так сильно, как пахло для Джорта.

Мы пришли в тот же садик, где Оркамур однажды уже принимал меня. Он сидел в том же кресле из дерева с побегами, только листья на них увяли и засохли. Теперь там стояла ещё одна скамейка, и на ней сидела, опустив плечи, Майлин. Глаза её были пустыми, как у человека, затратившего большие усилия к собственной невыгоде. Во мне вспыхнуло желание подойти к ней, согнать это её равнодушие, взять её вялые руки в свои, поднять её. Когда я тайно подглядывал за ней в Ырджаре, она казалась мне чужой, и чужой она была всё время наших путешествий. Теперь казалось, что только она имеет права на меня, что она устала и измучена. Но Майлин даже не взглянула на меня и не поздоровалась. Глаза Оркамура встретились с моими и так всматривались, будто он хотел видеть каждую мысль, как бы глубоко она ни пряталась. Затем он улыбнулся и поднял руку, и я увидел на ней большой, страшного вида кровоподтёк, а один из пальцев был расщеплён и туго связан. Жест его был изумлённо-радостным.

«Сделано, и сделано хорошо!» — он сказал это не вслух. Его мысль вошла, видимо, и в мозг Майлин, потому что она встрепенулась, и её глаза, наконец, остановились на мне. Я увидел в них изумление и, в свою очередь, удивился: ведь она сама проделала этот обмен, почему же результат её удивляет? Она сказала:

— Это хорошо сделано, Старейший брат.

— Если ты имеешь в виду, сестра, что выполнила то, чего желала — да, это сделано хорошо, если же ты думаешь о том, что это приведёт к ещё большим осложнениям, — тогда я не могу ответить ни да, ни нет.

— Мой ответ… — прошептала она, если можно мысленно шептать. — Ладно, что сделано, то сделано, а это надо было сделать. С твоего разрешения, Старейший брат, мы поедем и увидим конец всего этого.

Она пока ещё не говорила со мной и не хотела смотреть на меня, потому что после первого взгляда опять отвернулась. Я похолодел, как если бы протянул в приветствии руку, а её не только не взяли, но и самого меня игнорировали. Теперь я не стал бы делать никакого движения, чтобы привлечь снова её внимание.

Мы вышли поискать еду. Майлин ела явно только по необходимости, как заправляют машину перед поездкой. Я тоже поел и обнаружил, что моё тело с удовольствием принимает всё, что я ему даю. Майлин была как за стеной, и я не мог ни пробить эту стену, ни перелезть через неё.

Мы вышли во двор храма. Там не было и признака фургона, но нас ожидали два оседланных каза, через седла были перекинуты дорожные плащи, седельные сумки полны провизии. Я хотел помочь Майлин забраться в седло, но она оказалась проворнее меня, и я пошёл к своему казу. Неужели она теперь относится с отвращением к любому контакту со мной?

Мы ехали по опустошённой Долине. Там до сих пор дымились почерневшие от огня руины, повсюду виднелись и другие признаки ударов ярости, которые калечили, но не полностью разрушали. Майлин поехала по дороге в Йим-Син. Видно было, что она отчаянно пытается осуществить свой план — вернуться со мной в Ырджар и разрешить, насколько возможно, роковое сплетение, опутавшее нас.

Она по-прежнему не смотрела на меня, даже не обменивалась мыслями. Неужели ей так неприятно, что я нахожусь в теле её близкого родственника, который теперь кажется ей умершим дважды? Меня это стало раздражать. Я не виноват в том, что со мной случилось, и я ни о чём не просил. Ан нет, ответила мне память, дважды в какой-то степени я просил ритуалов Тэсса для этих обменов. И они дважды спасали меня от смерти.