Чтение онлайн

Чуньлай переориентировалась на амплуа цинъи во втором семестре третьего курса. При разговоре голос у этой девочки совершенно отличался от голоса Сяо Яньцю. Но когда она начинала петь, то голоса их было просто не отличить. Преподаватели в училище шутя замечали, что вокальные данные, которые наблюдались у Чуньлай, могли бы запросто составить конкуренцию таланту Сяо Яньцю. Сяо Яньцю стала уговаривать ту бросить амплуа хуадань и перейти на цинъи, но Чуньлай не соглашалась. Сяо Яньцю пришла в гнев, при этом ее афористичные доводы по сей день являются ходячим анекдотом в стенах училища. Разозлившись, она с натянутым лицом обратилась к Чуньлай с такими словами:

– Раз ты не согласна идти ко мне на поклон, чтобы я стала твоей наставницей, тогда считай, что на поклон к тебе иду я с просьбой принять тебя в свои ученицы. Такой вариант тебя устраивает?

Ну что в таком случае оставалось ответить Чуньлай, если разговор от лица наставницы принял такой оборот?

Преподаватели театрального училища еще помнили, что из себя представляла Чуньлай, когда только-только поступила в их заведение. Донельзя деревенский говорок, короткая, не по размеру, одежда, такая, что между брюками и носками еще выглядывали голые икры ног. Зимой Чуньлай ходила с обветренными щеками, на которых появлялись многочисленные красные трещинки. Никто даже и представить не мог, что Чуньлай может так расцвести. Когда хотят понять, как женщина может коренным образом преобразиться, то более верного и вдохновляющего примера, чем Чуньлай, просто не найти. Кто мог подумать, что у Сяо Яньцю появится такой шанс? Кто мог подумать, что Чуньлай запрыгнет с ней в один вагон?

Сяо Яньцю уже двадцать лет провела в училище, скольких учениц она обучила, но если внимательно приглядеться ко всем, то вряд ли среди них найдется хоть одна, способная исполнять арии. О каких кумирах вообще могла идти речь, не было даже претенденток. Такое положение дел донельзя удручало Сяо Яньцю. Она окончательно похоронила всякие надежды, но, видимо, все-таки не до конца. Много что может причинять человеку страдания, из всего самое плохое – это нелюбимая работа. Сяо Яньцю ее работа была в тягость. В день своего тридцатилетия Сяо Яньцю осознала, что умерла. И в течение последующих десяти лет она ежедневно вставала перед зеркалом и воочию убеждалась, как стареет день ото дня, как постепенно уходит в небытие легендарная Чанъэ. Она чувствовала свое бессилие. Жгучая тоска только ускоряла эту смерть. Этот процесс было невозможно остановить рукой или придержать ногтем. Как ни крути, а время слишком жестоко относится к женщинам, не проявляя никакой пощады. Тридцать лет, мать моя, отец родной. В тот день своего рождения Сяо Яньцю первый раз в своей жизни попробовала спиртное. Выпила граммов сто пятьдесят и совершенно опьянела. В таком состоянии она разрезала ножницами кухонный передник на две части и навязала на руки, представляя, что это белые струящиеся рукава. Размахивая замасленными тряпицами, нетвердо держась на ногах, Сяо Яньцю разбрасывала по кухне всевозможные баночки из-под специй, а те разлетались вдребезги. Непонятно, обо что она поранила руку, но кровь запачкала ее рукава, и теперь в воздух то и дело взмывали красно-белые обрывки фартука. Ворвавшийся в кухню Мяньгуа крепко обхватил Сяо Яньцю, а та, остановив на нем свой взор, вдруг признала в нем свою мать и звучно нараспев продекламировала: «Ма-а-ту-у-шка!» Мяньгуа понял, что Сяо Яньцю пьяна. Обеспокоенный, что ее вопли могут услышать, он попытался заткнуть ей рот окровавленным передником. Сяо Яньцю раз за разом делала тщетные усилия избавиться от кляпа, глухо рыча, словно самка. Мяньгуа было ее очень жалко, он не переставая выкрикивал ее имя, пытаясь утихомирить. Сяо Яньцю повернулась к Мяньгуа, она не могла издать ни звука, однако по напряжению мышц ее живота Мяньгуа мог догадаться, что она снова и снова кричит: «Ма-а-ту-у-шка-а!»

«На десять тысяч актеров, выступающих в амплуа шэн и дань, приходится всего лишь один актера в амплуа цзин». Это старое изречение осталось нам в наследство от прежних актеров. На самом же деле это утверждение спорное. Сяо Яньцю его никогда не признавала. Среди всех актеров шэн, дань, цзин, мо и чоу, безусловно, трудно найти хоть одного, кто бы смог спеть арию персонажа хуалянь, однако с таким же успехом можно утверждать, что не найдется ни одного профессионального актера, кто бы смог осилить сразу все амплуа. С древности и до наших дней исполнительниц цинъи было бессчетное количество, однако можно по пальцам пересчитать актрис, которые действительно проникли в характер этой героини, осознали ее внутренний мир. Естественно, для исполнения роли цинъи требуется отменный голос и шикарная внешность. Но что есть отменный голос? И что есть шикарная внешность? Самое главное богатство, которое обеспечит успех перевоплощения в цинъи, – это что ты из себя представляешь как женщина. В случае если удается влезть в кожу цинъи, пусть у тебя хоть усы растут, твои кости перестанут быть плотью и ты, словно сотворенный из воды, сможешь устремляться к любой гавани подобно дождевому облаку. Цинъи в театре – это не просто одна из многих женских ролей, можно даже сказать, что суть этого персонажа определяется не полом, а каким-то абстрактным смыслом, он имеет специфическую ауру, у него присутствует стойкое осознание себя, понимание пути, он способен воплотить лучшие из природных наклонностей. Так или иначе, женщиной становятся не в результате взросления, женская суть определяется не годами, и прохождение жизненных этапов, таких как замужество, рождение ребенка, его вскармливание, тут вовсе ни при чем. Женщина является таковой по сути, ею невозможно ни научиться, ни разучиться быть. Цинъи – это практически эфемерный персонаж, другими словами, это женщина внутри женщины, ее высшая сущность. Персонаж цинъи – это не что иное, как пробный экзамен на то, являешься ли ты женщиной по сути. Если да, то тебе будет комфортно стоять на сцене и исполнять арии, которые сопровождаются соответствующими движениями глаз и рук, так называемые представление и игру ты будешь воспринимать как естественные проявления повседневной жизни, в которой ты делаешь все точно так же – так же разговариваешь, так же ходишь. Если же в тебе нет этой женской сути, даже у себя дома на диване или на кровати ты все равно останешься неловкой актрисой. Ты будешь играть и играть непохоже, чем больше будешь играть, тем менее будет похоже. В соответствии с вышеизложенным то же самое можно сказать и об амплуа хуалянь, в котором воплощается стопроцентный мужчина, или, другими словами, заключенная в нем предельная мужская сущность. Мужчина должен быть простым, все его душевные и физические состояния передаются посредством какой-либо из масок. Этот персонаж упростился донельзя, в нечто совсем гиперболизированное, став навеки устоявшимся и неизменным. Поэтому упадок оперы прежде всего объясняется тем, что захирели сразу два основных персонажа. И положение становится хуже день ото дня.

Создателю было нелегко среди людей сотворить хуаляня, так же нелегко ему было сотворить цинъи. Одним из Его творений цинъи стала Сяо Яньцю, а другим – Чуньлай.

В появлении Чуньлай Сяо Яньцю разглядела свет надежды. Чуньлай была абсолютным доказательством того, что Чанъэ преспокойно могла существовать в этом мире. Сяо Яньцю напоминала несчастную вдову, у которой только и осталось, что это единственное дитя. Лишь Чуньлай могла продлить аромат благовоний, зажженных когда-то Сяо Яньцю, она была последним Божьим подарком Сяо Яньцю, последним ее утешением. Чуньлай только-только исполнилось семнадцать, строго говоря, это был еще ребенок. Однако ребенком она не была, уже от самого рождения она была женщиной, женщиной, волнующей своим изяществом и нежностью, женщиной, чье очарование поражало многогранностью, женщиной с безупречными манерами, женщиной, один взгляд которой всю жизнь заставлял сердце томиться. Эти ее качества нельзя было относить на счет преждевременной зрелости, они были врожденными. Отметив этим летом семнадцатилетие, Чуньлай вступила в золотую пору цинъи. Если говорить о фигуре, то все было при ней без всяких отклонений. В линиях и движениях талии присутствовали природные грация и элегантность. Глаза сияли совершенно особым восхитительным одухотворением, она не просто смотрела на предметы, она их словно внимательно изучала, разглядывая со всех сторон. От этого казалось, что ее глаза светятся, что от них невозможно оторваться и что они наполнены необъяснимой печалью. Движения ее зрачков абсолютно соответствовали сценическим ухищрениям, какими бы театрализованными ни были способы актерской выразительности, она могла преподносить их просто как свой природный дар. В то же время у нее была и особенность другого рода, а именно умение воплощать на сцене движения, взятые из повседневной жизни. Ко всему этому стоит добавить, что Чуньлай весьма благополучно преодолела возраст, когда ломается голос. В ее случае это прошло как-то совершенно незаметно, в то время как у многих актеров этот этап ставит крест на всей их карьере. Казалось бы, только вчера, пока ты мылся в душе, с голосом был полный порядок, а буквально наутро прекрасного голоса уже как не бывало.

Этой девчушке Чуньлай повезло. Судьба для нее приготовила все самое хорошее. И хотя ей выпала роль резервной исполнительницы Чанъэ, никто не мог отрицать, что дух Эрлана уже озарил Чуньлай своим светом [44] .

5

Обычно подготовка всего спектакля начинается с работы над вокально-декламационной частью. Но прежде чем будут готовы арии или декламации, задуманные куски следует разбить на бесчисленное количество отрезков и деталей. Всевозможные эмоции персонажей, такие как ненависть, гнев, радость, печаль, скорбь, скука, тщеславие, нужно воплотить в словах, звуках, мелодиях, ритмах, в движениях бровей и глаз, в улыбках, в позах актеров и в танце рукавов. Каждую из фраз – преобразовать в монолог, пение, декламацию, музыкальное сопровождение. И только после этого все элементы собираются воедино, подгоняются друг к другу, возвращаясь к изначально задуманной декламации или арии. Только проделав эту подготовительную работу, можно приступать к репетициям. Начинают с так называемых общих репетиций-разводок. Ведь один актер спектакль не сыграет, спектакль – это прежде всего выстраивание связей между персонажами. Когда большое количество актеров играет на одной сцене, между ними должен быть контакт, их действия должны отличаться согласованностью, взаимодополнением и соответствием. Репетиции-разводки как раз и обеспечивают решение этих задач. Но данными репетициями процесс подготовки спектакля не ограничивается. Вокально-изобразительные действия актеров должны исполняться с учетом их абсолютного взаимопонимания с оркестром и музыкантами, играющими партию ударных инструментов. Какой же это спектакль, если в нем отсутствует богатое музыкальное оформление? Чтобы обеспечить органическое музыкальное сопровождение, устраивают репетиции с оркестром. Но и этими репетициями дело не исчерпывается. После наступает черед репетиций в костюмах, с реквизитом и декорациями. Это уже практически генеральные репетиции, предполагается, что они проходят на сцене перед вымышленным зрителем. Во время этих выступлений актеры выходят в костюмах и, кому необходимо, в гриме, отражая в игре малейшие нюансы и детали. И только после проведения репетиций в костюмах наступает время, когда можно поднять занавес для созревшего спектакля.

Практически все, кто был задействован в спектакле, заметили, что с самого первого дня, когда только началась подготовка арий, Сяо Яньцю проявляла признаки чрезмерной безжалостной самоотдачи. Хотя и нельзя было сказать, что она утратила навыки игры, ей все-таки уже исполнилось сорок лет, и она двадцать лет не играла на сцене. Но то беспощадное рвение, с которым она отдавалась работе, имело мало общего с опрометчивой дерзостью молодых, которые, подобно вешним водам текущей на восток реки, перед самым впадением в море начинают кружиться в безудержном водовороте, демонстрируя лишь свою бессильную неуклюжесть и упертость. Такое напряженное барахтанье, такая никчемная показуха в результате оборачивается неконтролируемым падением. Течение времени также напоминает падение воды. Как бы ты ни старался, всегда будет ясно, что вылитую воду уже не воротишь, и какие бы усилия ты ни предпринимал, чтобы вытащить быка за хвост, тот все равно медленно и верно потянет тебя за собой.

До того момента как началась работа над вокально-декламационной частью, Сяо Яньцю уже успешно избавилась от четырех с половиной килограммов. При этом она свой вес не снижала, а, сказать точнее, выскребала. Преисполненная энтузиазма и страдания, она буквально собственными ногтями выковыривала лишний вес. То была настоящая война, скрытая война без пороха, но с потерями. Врагом Сяо Яньцю было сейчас ее собственное тело. В своем безумии отомстить она подвергала его ковровой бомбардировке и все время, пока бомбила, отслеживала ситуацию. Сев на диету, она сама для себя стала не только бомбардировщиком, но и отменным снайпером. С оружием наперевес, она сосредоточенно целилась в собственное тело. Именно оно превратилось в ее главную мишень. Заметив малейшее отклонение, она, не колеблясь, нажимала на спусковой механизм. Каждый вечер Сяо Яньцю становилась на весы, ее ежедневное требование к себе было вполне конкретным и строгим: обозначить заметное снижение веса. Она поставила перед собой обязательную задачу сбросить десять килограммов – именно такой результат мог возвратить ее в физическую форму двадцатилетней давности. У Сяо Яньцю была твердая уверенность в том, что, лишившись этих десяти килограммов, она сможет и свою жизнь возвратить на двадцать лет назад. Она вернется в прошлое, ее озарит тот же свет, и тогда отражаемая тень вновь вернется к прежним очертаниям, а сама она станет стройной, грациозной, изящной, и ей не будет равных в этом мире.

То была беспощадная затяжная война. Супы, сладости, сон и кипяток – вот четыре составляющих, воздержание от которых обеспечивает нормальный вес. Другими словами, еда и сон стали двумя главными пунктами на пути решения проблемы лишнего веса. И первое, что сделала Сяо Яньцю, она взяла под контроль свой сон. Ночной отдых она ограничила до пяти часов, остальное время суток она не позволяла себе не только лежать, но даже сидеть. Следующим ее ограничением стал прием пищи. Сяо Яньцю наложила запрет на еду питье и тем более – на употребление кипятка. Она перешла исключительно на дыни, арбузы и овощи, помимо которых, уподобившись алчной Чанъэ, жадно глотала лекарства.

Первый этап диеты принес немедленный результат, ее вес обвалился так же стремительно, как акции на бирже. Плоти в ней поубавилось, однако теперь неожиданно больше стало лишней кожи. Она складками обвисла на всем теле, напоминавшем теперь найденный кошелек, в котором на ощупь невозможно было обнаружить никаких сбережений. Лишние куски кожи несколько дезориентировали Сяо Яньцю, она заключила, что форма у человека превышает содержание. Этот факт произвел на нее странное, отвратительное и даже комично-жестокое впечатление. Хуже всего дело обстояло с лицом, дряблая кожа сделала Сяо Яньцю удивительно похожей на вдову. И, глядя в зеркало, Сяо Яньцю, подобно вдове, убивалась в рыданиях и отчаянии.

Но настоящий кошмар ждал ее впереди. Диета принесла Сяо Яньцю ожидаемый эффект, но теперь целыми днями она находилась в каком-то полубессознательном состоянии, естественно, причиной этого было недостаточное питание. Сил с каждым днем становилось меньше. Сяо Яньцю мучили головокружения, слабость, нервозность и тошнота, ее постоянно клонило в сон, к тому же, даже разговаривая, она все чаще начинала задыхаться. Когда завершился этап работы над вокально-декламационной частью «Побега на Луну», подготовка спектакля перешла на мучительную стадию общих репетиций-разводок. Физическое недомогание Сяо Яньцю все росло, голос утратил прежнюю основательность, уверенность и теперь не всегда ее слушался. Начались проблемы с дыханием, Сяо Яньцю ничего не оставалось, как петь сильным, но фальшивым голосом, что не лучшим образом отражалось на голосовых связках. Раз за разом создавалось ощущение, что арии поет совершенно другой человек.