Чтение онлайн

Сериза протянула руку к стеклянной шкатулке размером с кулак с маленьким кристаллом на дне и нажала кнопку. Крошечная искра вспыхнула в кристалле, и над шкатулкой возник трехмерный портрет пары. Один из сувениров Зачарованного, и не дешевый, поскольку он пережил путешествие в Грань и продержался в целостности все эти годы.

Уильям внимательно посмотрел на пару. Женщина напоминала Женевьеву на свадебной фотографии. Та же хрупкость, словно она была сделана из хрупкого хрусталя. Рядом с ней на стуле сидел мужчина, откинувшись назад и выглядя неловко. Длинные тощие ноги с длинными тощими руками. Даже сидя, он выглядел очень высоким.

Они, без сомнения, были голубокровными и с длинными родословными. И с деньгами. Одежда выглядела дорогой, а изумруды на шее женщины, должно быть, стоили целое состояние.

— Я уже говорила тебе, что мы с дедушкой были очень близки. Он был великолепен. Так, так умен. Он всегда находил для меня время. Мы вместе занимались садом. А завтра нам придется пойти и выгнать Ширилов из его дома.

Плечи Серизы напряглись.

— Мои бабушка и дедушка были из старой семьи в Зачарованном. Мой дед занимался медицинскими исследованиями. Вообще-то он был знаменит. У них были статус и деньги. Мама часто рассказывала мне об их замке. Он стоял где-то на севере. У них были кизиловые деревья, и весной они зацветали белым цветом. Она рассказывала, что они устраивали балы, на которые люди приезжали отовсюду, чтобы потанцевать… Ты когда-нибудь был на балу, Уильям?

Он побывал на многих балах. Кассхорн, дядя Деклана, усыновил его, чтобы вытащить из тюрьмы в надежде, что они с Декланом убьют друг друга. Усыновление сопровождалось уроками этикета.

— Был.

Сериза взглянула на него.

— Это весело?

— Мне было скучно. Слишком много людей, слишком много цветов. Все слишком яркое и живое. Все говорят, но никто не слушает, потому что все слишком озабочены тем, чтобы смотрели на них. Через некоторое время все это просто превращается в мешанину.

— Я бы хотела побывать на нем, — сказала она. — Может, это и не мое дело, но мне бы хотелось хотя бы раз сказать, что я была на балу. Иногда я чувствую себя обманутой. Я знаю, что это эгоистично, но иногда я задаюсь вопросом, что было бы, если бы мой дед не был изгнан. Кто знает, может, я была бы леди.

Он не особо любил леди. Леди — это чья-то жена, дочь или сестра. Они были ненастоящими, почти как трофеи, навсегда недоступные для него. Она была настоящей. И сильной.

Казалось, она вот-вот расплачется.

— Не хочешь ли потанцевать?

Ее глаза широко раскрылись.

— Ты это серьезно?

Однажды узнав что-то, он никогда этого не забывал. Уильям сделал шаг вперед и отвесил безупречный низкий поклон, протянув вперед левую руку.

— Не окажете ли вы мне честь потанцевать со мной, леди Сериза?

Она откашлялась и присела в реверансе, придерживая воображаемые юбки.

— Конечно, лорд Билл. Но у нас нет музыки.

— Это ничего. — Он шагнул к ней, обняв одной рукой за талию. Она положила руку ему на плечо. Ее тело коснулось его, и он закружился вместе с ней по чердаку, легко ступая, ведя ее за собой. Ей потребовалось мгновение, чтобы уловить его ритм и последовать за ним. Она была гибкой и быстрой, а он продолжал представлять ее обнаженной.

— Вы очень хорошо танцуете, лорд Билл.

— Особенно если у меня есть нож.

Она рассмеялась. Они обошли чердак раз, другой, и он вывел их на середину комнаты, переходя от быстрого танца к плавному покачиванию.

— Почему мы замедляемся? — спросила она.

— Это медленная песня.

— Ах.

Она прижалась к нему. Они почти обнялись.

— Что тебя беспокоит? — спросил он.

— Я боюсь до смерти. — Ее голос был едва громче шепота. — И безумно. Я так зла на «Руку» за то, что они заставили меня пройти через этот ад, что даже не могу дышать. Я должна спасти своих родителей. Я так их люблю, Уильям. Я скучаю по ним так сильно, что мне больно. Я должна была бы спасти их, даже если бы они были ужасными людьми, потому что если я этого не сделаю, наша репутация падет. Люди будут думать, что мы слабы, и они будут клевать нас мало-помалу. Но чтобы спасти родителей, я должна пожертвовать частью своей семьи. Завтра они умрут, их места за столом опустеют, и ради чего? Так что мы можем продолжать жить в этой грязи и ссориться из-за нее. Боги, в жизни должно быть что-то большее, чем это…

Она закрыла глаза.

Он крепко прижал ее к себе.

— Ты прекрасно справишься. Ты же прирожденная.

— Прирожденная? — спросила она.

— Убийца. Я знавал людей, которые были лучшими фехтовальщиками, но у них не было той штуки внутри, которая позволяла им убивать. Они колебались, они думали об этом, и я убивал их. Она у тебя есть. Ты хороша и быстра. Я буду рядом, чтобы защитить тебя.

— Я не хочу быть убийцей, Уильям.

— Не тебе выбирать.

Она отстранилась от него. Он не хотел отпускать ее, но все же отпустил.

Сериза обхватила себя руками.

— На стене слева от тебя.

Он обернулся. Две фотографии висели на уровне глаз. На первой были изображены трое мужчин, стоявших рядом. Среднего звали Пева Ширил. Одной рукой он обнимал подростка с лицом избалованного ребенка, а другой — высокого блондина с печальными серыми глазами.

— Ширилы. Вот кого мы убьем завтра. — В голосе Серизы звучала горечь.

Он посмотрел на вторую фотографию и замер. Силуэты Серизы и Лагара танцевали вместе на фоне костра.

Она танцевала со своим врагом.

Почему?

Был ли он лучше меня? Нравился ли он ей?

Хочет ли она снова танцевать с ним?

— Ты думала о нем, пока мы танцевали?

— Что?

Ему хотелось снести голову Лагара с плеч. Вместо этого он повернулся и пошел вниз по лестнице.

СЕРИЗА смотрела ему вслед. Дверь закрылась, и она тяжело опустилась на кресло. Так вот он какой, лорд Волк. Может, он был медведем, но волк почему-то подходил ему больше. Он был хищным, быстрым и хитрым. И делал повороты на девяносто градусов, от которых у нее кружилась голова. Только что они танцевали, а в следующее мгновение он сорвался с места, рыча себе под нос.

Она посмотрела на Лагара на стене. Уильям ничего не понял, посмотрев на эти фотографии. А вот Лагар — да. Он бы точно знал, почему она держит ее на стене. Это был запечатленный снимок того, что могло бы быть, но никогда не случится.

Сериза вздохнула и отпила вина из бокала. Если бы все было по-другому, если бы их семьи не враждовали, если бы Кейтлин, мать Лагара, не была бушующим клубком ненависти, если бы Лагар был своим человеком, он бы ухаживал за ней. Она была в этом уверена. Она видела это в его глазах той ночью у костра, это было выражение отчаянной, безнадежной тоски. Если бы все было иначе, она, возможно, приняла бы его ухаживания. Он был бы хорошей партией: красивый, умный, с сильной магией старой семьи Легиона, и с достаточным количеством денег, чтобы дать ей уверенность, что ей никогда не придется снова суетиться. Она не была влюблена в него, но кто знает, возможно, если бы все было по-другому, она дала бы ему шанс.

Этот снимок на стене ясно показывал, о чем думал Лагар. На фотографии бабушки и дедушки были ее мысли.

Она так хотела родиться не в Трясине. Болото имело свою дикую красоту, но это было не место для жизни. Не место для создания семьи и воспитания детей. Половина людей ее возраста не умела читать и не хотела учиться, что было еще печальнее. Но все, начиная с двенадцати лет и выше, могли стрелять из арбалета и без колебаний застрелили бы человека из него. В Трясине не было никакой надежды. Не было способа улучшить их участь. Даже Лагар, несмотря на все свои деньги, все еще таскал грязь на ботинках.