Чтение онлайн

— Метод молниеносного клинка. Очень древнее искусство. Достаточно трудное к обучению. — Она взяла маленький нож для вскрытия писем с узкого бокового столика и подняла его вверх. По лезвию пробежала тонкая полоска сверкающей белизны.

Черт бы все это побрал.

Бабушка Аза улыбнулась.

— А кто, по-твоему, учил ее?

— Ее отец.

— Ты говоришь как мужчина.

Старушка повернула клинок боком, и вспышка заплясала на ее пальцах.

— Для меня она была хорошей ученицей. Это искусство требует большой практики и дисциплины. Нужно с детства быть избранной, как это было с Серизой. Тебе приходится полностью отдавать ему себя и практиковать, практиковать, практиковать. Долгие часы каждый день. Работая так усердно, приходят мысли, что должно следовать вознаграждение за такие усилия, поэтому, когда ты решаешь, что хочешь чего-то, ты вцепляешься зубами и когтями, чтобы получить это.

Она преследовала какую-то цель этим разговором, но Уильям никак не мог взять в толк, какую именно.

— Мой отец был великим фехтовальщиком. Я же тебе говорила. Мой супруг… — бабушка Аза помахала сморщенной рукой из стороны в сторону.

— Был не так уже в этом силен? — догадался Уильям.

— Да. — Старушка улыбнулась. — Он был из Сломанного, из местечка под названием Франция. Очень красивый. Такой доблестный. Но не настолько хорошо владел мечом. Мой отец не хотел, чтобы я выходила за него замуж, поэтому он сказал Анри, что они должны сразиться.

— Анри победил?

Она покачала головой.

— Нет. Но когда мой отец приставил клинок к сердцу Анри, я приставила свой к его горлу. Я сказала ему, что живу только один раз и хочу быть счастливой. Ты понимаешь, о чем я тебе рассказываю, дитя?

— Нет.

— Все в порядке. Ты поймешь. Подумай об этом.

Он понятия не имел, о чем она говорит.

— Расскажите мне о монстре.

Ее лицо вытянулось.

— Держись от него подальше. Он ужасен. Ужасная, ужасная штука.

— Кто он такой? Почему он здесь?

— Он чует беду. Все это скоро закончится. Все идет к концу.

Уильям подавил рычание. Она ничего ему не расскажет.

— Что случилось с Ларк?

Бабушка Аза покачала головой, все та же безмятежная улыбка застыла на ее лице. Уильям разочарованно выдохнул.

— Расскажите мне о Лагаре Шириле.

— Он красивый. Богатый. Сильный по-старому.

Великолепно.

— Он может растянуть свою вспышку по мечу, как Сериза?

— Наша вражда давняя, дитя. Неужели ты думаешь, что Ширилы продержались бы так долго, если бы не придерживались старых методов? — Старушка тяжело вздохнула. — Но в доме Лагара проблемы. Хорошая кровь превратилась в плохую. Традиция скоро умрет.

— О чем вы?

— Кейтлин. — Она выплюнула это имя, как будто оно было ядовитым. — Она происходит из хорошей семьи. Когда-то мы были подругами, еще до того, как она вышла замуж за Ширила. Ее отец был жестоким человеком. После смерти матери он больше никогда не женился. Кейтлин была его единственным ребенком, его наследницей. Он держал ее железной хваткой, и ничто, даже его смерть, не могло сломить ее.

Она с отвращением махнула рукой.

— Кейтлин тоже самое сотворила со своими детьми. Она управляет ими, направляет их на каждом повороте, как будто они лошади, тянущие ее экипаж. — Старушка фыркнула. — Лагар… у него была некая надежда, но она убила ее, подавила его волю своей. Кейтлин не понимает — мечник должен быть свободен, чтобы проложить свой собственный путь в мире, сколько бы времени это ни заняло. Ее муж понимал.

В ее голосе послышалась горечь.

— Такая хорошая кровь. Они противостояли нам на протяжении четырех поколений и выжили. А она все испортила, старая дура. Теперь ее не спасет даже магия.

В глазах старушки вспыхнул злобный огонь. Ее пальцы сжались в кулаки. Ее губы сморщились, обнажив зубы, и призрак магии, темной и пугающей, вспыхнул позади нее. Тревога пронзила Уильяма.

Бабушка Аза смотрела сквозь него, высоко подняв подбородок, ее глаза горели. Ее голос прозвучал раскатом, глубоким и пугающим.

— Исчезнет Кейтлин, исчезнут ее дети и ее дом. Мы сотрем память о Ширилах с лица земли. Через десять лет никто не вспомнит их имена, но мы все еще будем здесь, наблюдая, как деревья вырастают из земли, орошенной кровью Ширилов, которую мы пролили.

Уильям с трудом перевел дыхание. Воздух вокруг него был наполнен густой пахучей тишиной, свойственной болоту, плодородному, неистовому и первобытному. Гниющая грязь, резкий запах ночных цветов, вонь собачатины из конуры…

Слева хлопнула дверь, и по всему дому разнесся женский смех, неуместно обычный.

Дикая ярость погасла в глазах бабушки Азы, и она нежно погладила его по руке, ее лицо сморщилось от улыбки.

— Ну, посмотрите-ка на меня, я все болтаю и болтаю, в силу возраста. Думаю, пора идти спать.

Она встала.

— Я хочу попросить тебя об одолжении. Мне нужно одолжить у тебя младшенького Уро на завтра.

— Вы можете забрать его, если не подвергнете опасности.

Лицо бабушки Азы расплылось в улыбке.

— Глупое дитя. Он мой собственный внук. Я не причиню вреда своей семье. — Она повернулась и вошла в дом.

Уильям тяжело опустился в кресло.

Безумная женщина.

Безумная семейка.

И он был безумен, думая, что сможет выманить у них Серизу. Они никогда не отпустят ее.

Ларк перелезла через перила балкона и села в одно из кресел. Ее волосы снова были грязными.

— Ты собираешься загнать меня в постель? — спросила она.

Он покачал головой.

— Я не могу уснуть. — Ларк притянула к себе колени. — Я боюсь завтрашнего дня. Как думаешь, Сериза умрет?

Уильям скрестил руки на груди.

— Все возможно, но нет, я думаю, она будет жить. Я буду там и сделаю все возможное, чтобы она была в безопасности.

Они посмотрели друг на друга.

— Что ты знаешь о Тобиасе? — спросил он. Может, она ответит на его вопросы, раз никто другой этого не делает.

— Это было очень давно, — сказала Ларк. — Года три назад, а то и больше. Я не очень много знаю. Они с Серизой были помолвлены. Он был очень мил. И хорошенький.

Ясно.

— Почему он ушел?

— Я не очень хорошо все помню. — Она нахмурилась. — Я думаю, мама делала мне прическу. И бабушка была там. Потом пришла Сериза. Она была очень расстроенной из-за пропажи каких-то денег. Я думаю, она думала, что Тобиас взял их. А потом мама велела ей сохранять спокойствие и не делать того, о чем она будет сожалеть всю оставшуюся жизнь, и что иногда нужно отпустить ситуацию и дать человеку еще один шанс. А бабушка говорила, что во времена Легиона смерть не считалась неподобающим наказанием за кражу из семьи. У Серизы было действительно сумасшедшее выражение лица. А потом мама сказала, что времена Легиона давно прошли. И бабушка сказала, что именно из-за этого все не так с Трясиной, и если бы не изгнанники, она все еще была бы подходящим местом, и что Сериза знала, что нужно делать. А потом Сериза уехала, и мама отослала меня, потому что ей и бабушке нужно было поговорить по-взрослому. После этого я больше не видела Тобиаса.

Адская история.

— Ты думаешь, она его убила? — спросил Уильям.

Ларк закусила губу.

— Даже не знаю. Я так не думаю. Сериза становится очень спокойной, прежде чем убить кого-нибудь. Ледяной. Думаю, в тот раз она была слишком зла.

Некоторое время они сидели рядом и смотрели на Луну.

Ларк повернулась к нему.

— Я пойду завтра сражаться. Из-за мамы.

Уильям хотел сказать ей, что она слишком мала, но в ее возрасте он уже видел свой первый бой.

— Следи за собой и не делай глупостей.