Чтение онлайн

В палате пахнет антисептиками и страхом. Она лежит бледная, опутанная проводами. Бинты покрывают шею и правое плечо — места, куда вонзились мои клыки. Я замираю в дверях, не в силах сделать шаг вперёд.

Она поворачивает голову и смотрит на меня. Её зрачки расширяются.

— Это ты, — говорит она так тихо, что я едва слышу.

Я не понимаю. Она не может узнать во мне зверя. Сейчас я выгляжу совершенно иначе. Обычный человек. Мужчина средних лет. Никаких следов чудовища.

— Ты снился мне, — продолжает она, не отводя взгляда.

— Твоё лицо. Твои глаза… Они остались такими же.

В её взгляде нет страха. Только какое-то странное узнавание и… сострадание? Это невозможно. Почему?

— Я не понимаю, — говорю я, чувствуя, как пол уходит из-под ног.

— Я тоже не понимала. Пока они не сказали мне про полнолуние.

Я опускаюсь на стул рядом с кроватью. Букет выскальзывает из ослабевших пальцев. Цветы падают на пол.

— Они взяли мою кровь. Нашли что-то странное. Сказали, это какая-то инфекция. Один из врачей даже предположил рак. Но я знаю, что это не так.

Ужас охватывает меня, когда я осознаю, что произошло. Она заражена. Мой укус. Моя кровь. Проклятие передалось ей.

— Через три недели снова полнолуние, — шепчет она, глядя в окно.

Я перестаю дышать.

— Я буду такой же, как ты, — она смотрит мне прямо в глаза.

Я не нахожу слов. Судьба настигла меня самым жестоким образом: я создал себе подобную. Теперь я несу ответственность не только за свои действия, но и за её будущие преступления.

— Помоги мне. Ты должен научить меня контролировать это. Или убить, пока не поздно.

Я смотрю на неё и вижу отражение своей собственной судьбы. Я готов завыть от бессилия что-либо изменить. И вместе с этим, я первые за много лет я понимаю, что больше не одинок в своём проклятии. И может быть, вместе у нас есть шанс найти выход.

Или мы станем вдвое опаснее.

— Как тебя зовут? — шепчет она.

— Александр.

Это имя досталось мне от отца, который всегда говорил, что оно означает "защитник людей". Горькая ирония для того, кто годами был их невольным палачом. Но теперь появилась Елена, может быть с ней мы найдем свой особый путь, тогда имя обретет новый смысл.

Я смотрю на хрупкую темноволосую женщину. Сейчас бледную до синевы и уставшую от боли. Откуда в ней столько силы?

— А ты красивый. Страшный и красивый, — она криво улыбается.

Я усмехаюсь и поправляю сбившийся набок галстук. Интересно, что она скажет, когда узнает мое прозвище. «Волчара» — подходящее имя для удачливого биржевого брокера.

Полная луна уже растёт в небе, отсчитывая дни до следующей охоты.

Две недели пролетают в тумане страха, колебаний и подготовки. Я снимаю уединённый дом за городом, подальше от людей. Елена выписывается из больницы, объясняя родным, что хочет восстановиться в тишине. Её раны заживают с пугающей быстротой — первый признак перемен, происходящих внутри.

— Я чувствую запахи, — говорит она вечером накануне полнолуния.

— Всё стало… острее. Ярче. И во мне словно что-то движется, пытается вырваться наружу.

Я молча киваю. Помню это ощущение — как будто твоя кожа вдруг становится слишком тесной для того, кто растёт внутри.

Луна восходит медленно, безжалостная в своей красоте. Я приковываю себя цепями к стене подвала — не для безопасности, а, чтобы быть рядом с ней в первый раз, не позволяя себе потерять контроль.

Когда начинается её превращение, я не могу отвести глаз. В её крике — боль и экстаз одновременно. Кости ломаются и принимают новую форму, кожа натягивается на изменяющийся скелет, прорастает шерстью. Глаза вспыхивают янтарным светом.

Её зверь прекрасен. Светлый, почти серебристый мех с тёмными отметинами вдоль позвоночника. Стройнее и быстрее моего чудовища.

Первые часы она мечется по подвалу, воет, бросается на стены. Затем что-то меняется — она замирает, поворачивает голову в мою сторону. Принюхивается. Подходит медленно, настороженно.

Мы узнаём друг друга даже в этой форме. Две части одного проклятия.

К утру мы оба истощены. Цепи сдержали нас, но следующей ночью будет сложнее. Зов луны силён, а жажда крови неутолима.

— Я помню, — первое, что она говорит, когда к ней возвращается человеческий облик.

— Помню всё. Чувства. Желания.

Её глаза лихорадочно блестят.

— Это было… невероятно.

Ее глаза в полумраке спальни светятся янтарным огнём. После первого обращения глаза остаются такими в течение нескольких дней.

Я улавливала запахи, при взгляде на Елену внутри внезапно разливался жар, которому невозможно сопротивляться.

— Ты тоже чувствуешь это? — шепчу, приближаясь ближе к ней.

— Да, — выдыхает она.

Я ощущаю, как между нами натягивается невидимая нить, связывающая нас на уровне, недоступном обычным людям.

Когда ее пальцы коснулись моей щеки, это было подобно электрическому разряду. Мы оба вздрогнули. Сквозь подушечки ее пальцев я чувствую ее пульс, биение сердца, настроенное в унисон с моим.

— Это связь, — произношу, скользя рукой вниз по ее шее.

— Между альфой и его парой.

Она запрокидывает голову, подставляя горло — жест подчинения, которого никогда бы не сделала раньше, но сейчас он казался таким естественным, таким правильным. Мои губы касаются пульса, и я слышу стон — низкий, почти рычащий.

Одежды на нас и так было немного, оставшаяся летит на пол. Каждый поцелуй оставляет огненный след, каждое касание пробуждает дикую, необузданную часть меня. Оказывается, чудовище умеет не только убивать.

Ее ногти, а скорее уже когти, скользят по моей спине, оставляя следы — метки принадлежности.

Когда мы стали единым целым, время остановилось. Мир сузился до этой комнаты, до наших переплетённых тел, до глаз, в которых плясали золотые искры. Мы двигались в древнем ритме, но теперь он обрёл новое значение. Это было не просто физическое соединение — это было слияние душ, животных сущностей, заключённых в человеческих телах.

— Моя, — хрипло шепчу я.

— Твоя, — отвечает она.

Последние барьеры между нами рушатся.

Мы вместе достигли пика наслаждения, и на мгновение мне показалось, что мы оба частично обратились — не полностью, но достаточно, чтобы наши души приняли истинную форму. В этот момент ослепительного единения я понимаю, что никогда больше не буду одинок.

Через месяц мы выходим на первую охоту вместе. Я долго сопротивлялся этой идее, но Елена непреклонна.