Чтение онлайн

— Если мы не научимся контролировать это, оно будет контролировать нас.

Серебристый свет полной луны просачивается сквозь переплетение ветвей деревьев, превращая лесную чащу в зачарованный лабиринт из света и тени. В глубокой тишине отчетливо слышно, как шепчутся листья под дуновением ночного ветра, как потрескивают ветки под лапами невидимых обитателей леса, как журчит далекий ручей, несущий отражение лунного диска в своих темных водах. Воздух наполнен терпкими ароматами хвои, влажного мха и ночных цветов.

Мы выбираем диких животных вместо людей. Это компромисс, на который я не решался в одиночку. Охота на кабана не утоляет жажду полностью, но позволяет сохранить рассудок.

В зверином обличье мы безмолвно понимаем друг друга. Я показываю ей, как двигаться против ветра, как выбирать слабую жертву, как нападать быстро и неотвратимо. В её движениях природная грация смешивается с хищной расчётливостью. Она учится с пугающей скоростью.

После первой успешной охоты, когда мы возвращаемся к человеческой форме, её лицо светится диким восторгом.

— Теперь я понимаю, — шепчет она, глядя на свои руки, всё ещё покрытые кровью животного.

— Понимаю, почему ты не мог остановиться.

Я вижу в её глазах опасный огонь и боюсь, что создал монстра хуже себя самого.

— Этого недостаточно, — говорит Елена после третьего полнолуния.

Мы сидим у камина, пытаясь согреться после ночи в лесу.

— Животные… это полумера.

Я знал, что этот разговор неизбежен. Зверь внутри неё становится сильнее, требует большего.

— Мы не можем охотиться на людей. Я больше не хочу это делать, — твёрдо отвечаю я.

— А что если… не на обычных людей?

Её голос становится тише.

— Что если выбирать тех, кто заслуживает смерти?

Я смотрю на неё с ужасом и невольным интересом. Она пугает меня и одновременно восхищает. Я понимаю, что не смогу без нее жить. Я готов ради нее на все. И все же я спрашиваю.

— Ты предлагаешь стать судьями?

— Мы уже не люди, но и не совсем чудовища, — она придвигается ближе.

— Может, в этом наше предназначение? Охотиться на настоящих монстров — тех, что ходят в человеческой личине.

Часть меня хочет отвергнуть эту идею, но другая — та темная сущность, что живет со мной долгие годы — резонирует с её словами. Направить проклятие, сделать его оружием против зла…

— Я знаю, кто будет первым, — продолжает она.

В её глазах отражается пламя камина, делая их похожими на глаза зверя. Рыжие всполохи завораживают.

— Мужчина, который напал на трех женщин в прошлом году. Полиция его отпустила — недостаточно доказательств.

— Как ты это узнала?

— Одна из жертв — моя коллега. Я видела, что с ней стало.

Елена сжимает кулаки. В ее глазах решимость.

— Он заслуживает встретить настоящего хищника.

В ту ночь мы не принимаем окончательного решения, но я знаю, что она уже всё решила за нас обоих. И часть меня, та, что устала от бессмысленных убийств, думает: может быть, это путь к искуплению? Быть может, я смогу заслужить прощение. Или, хотя бы, спасти кому-то жизнь, отняв другую.

Следующее полнолуние мы встречаем не в лесу, а на городских окраинах. Елена выследила нашу добычу: изучила его маршруты, привычки, нашла идеальное место для нападения. Он предсказуем. С работы приезжает на машине, ставит ее в одно и то же место, а потом идет к дому.

Когда я вижу его — крепкого мужчину с непримечательным лицом — что-то внутри меня сопротивляется. Кто я такой, чтобы решать, кто достоин жизни? Но Елена уже трансформируется, и мой зверь отзывается на её зов.

Охота коротка и беспощадна. Впервые я убиваю осознанно, с холодной целенаправленностью. Никакого безумного неконтролируемого насилия — только смертельная эффективность. Мы тренировались. К моему удивлению, когда нас двое, контролировать инстинкты намного легче.

После, глядя на растерзанное тело, я не чувствую обычной пустоты и отвращения к себе. Вместо этого — странное удовлетворение.

Елена приближается, её морда испачкана кровью. В янтарных глазах зверя я вижу человеческое понимание. Она наклоняется к трупу. Рвет клыками куртку, и из кармана выпадает что-то блестящее — маленький нож с причудливой рукоятью. Что ж, вот то доказательство, которого не хватило полицейским. Я чую от него запах крови и понимаю, что этот ножик не единожды пронзал тело жертв.

На следующий день в новостях сообщают о гибели мужчины, подозреваемого в серии нападений на женщин.

— Предположительно, жертва нападения диких животных, — говорит диктор.

— В кармане погибшего обнаружен нож, который, по предварительным данным, является орудием преступления в нескольких нераскрытых делах.

Елена смотрит на меня через стол, её глаза светятся торжеством.

— Мы принесли справедливость, — говорит она.

— Впервые наше проклятие послужило чему-то большему, чем утоление звериного голода.

Я хочу возразить, сказать, что мы всё равно убийцы, что нельзя оправдывать зло другим злом. Но внутри просыпается новое чувство — цель. Впервые за годы одиноких страданий я вижу возможный смысл в своём существовании.

— У меня есть список, — Елена достаёт тонкую тетрадь.

— Люди, ускользнувшие от правосудия. Насильники. Убийцы. Те, кто причинил боль и не ответил за это.

Она протягивает мне тетрадь, и я понимаю, что стою на перекрёстке. Могу отвергнуть её путь, попытаться снова запереть нас обоих в клетки на каждое полнолуние. Или принять новую реальность — стать чудовищем, охотящимся на чудовищ.

Я беру тетрадь и открываю первую страницу.

До следующей полной луны остаётся всего двадцать шесть дней.

Первые три месяца нашей "работы" проходят по четкому плану. Елена ведет свою тетрадь, проводит расследования с настойчивостью следователя. Я удивляюсь, сколько информации может добыть обычный человек, если знает, где искать. Она изучает полицейские отчеты, просматривает новостные архивы, общается с жертвами преступлений. Конечно, ей помогает ее журналистский опыт, но раньше она писала в глянцевом журнале о загородных домах и садах. Оказывается, ее призвание совершенно в другом.