Чтение онлайн

– Неплохо. В любом случае, интересное ощущение.

Я сделала еще один глоток и поставила бокал рядом с ковром на паркет.

– У девушки, в которую я был влюблен до тебя, все хорошо, - ответил он на мой вопрос.
– Она все еще с моим другом, они вроде счастливы вместе. Некоторое время я думал, что будет честнее рассказать ей, что происходит с нами. Что она не виновата, что бросила меня. Но тогда бы пришлось рассказать ей, что я быстро разлюбил ее, а это было бы не очень приятно, не так ли? Что ты думаешь? Должен ли я все ей объяснить или нет?

– Я считаю, что ты должен сказать мне сразу, если с нами произойдет нечто подобное, - попросила я.
– Как только ты заметишь, что больше не хочешь быть со мной. И только попробуй отказаться!

– Это легче сказать, чем сделать. Люди продолжают обманывать себя, не в силах признаться, и надеются, что чувства вернутся.

– Пообещай мне!

– Я попробую, - ответил он.
– Я надеюсь, до этого не дойдет.

– Что касается твоей бывшей - ты знаешь ее лучше меня. Ты должен понимать, что хорошо для нее, а что плохо.

– Да, поэтому я и держу рот на замке.

Я заговорила о бывшей подруге, чтобы немного охладить свой пыл, но это нисколько не помогло. Я могла думать только об одном: продолжить с того места, где мы остановились. И не успела я себе в этом признаться, как в моей голове вдруг возникли образы того, что пережила Мира.

Не то, чтобы я не доверяла Матсу. Мое доверие к нему было непоколебимо, что, вероятно, свидетельствовало о наивности, которую приписала мне Мира в своих записях в дневнике.

Нет, все, что занимало меня в этот момент, так это то, что Мира с такой надеждой погрузилась в мечту о любви и очнулась такой потерянной из нее.

– Я должна дочитать остальное, - сказала я.
– Даже если я знаю, что мне будет от этого грустно.

Матс хотел встать, чтобы принести мне записи Миры, но я удержала его за запястье.

– Подожди! Лучше мы отложим это... на потом.

Он знал, что я имела в виду под «потом». И хотя это осталось невысказанным, но совершенно ясно висело в воздухе комнаты, больше не оставалось никаких препятствий. Мои изголодавшиеся чувства привидения стремились к физическим впечатлениям, и мы так интенсивно целовались, и я желала, чтобы всех тех прекрасных вещей, которые для меня выбрала Дженни, подруга Матса, больше не было на моем теле. Я попыталась стянуть их, но получилось немного лихорадочно.

В какой-то момент Матс поймал мои руки, таким образом давая мне понять, что я иногда должна дышать, и взял дело в свои руки. Так или иначе, это было намного приятнее, когда он раздевал меня.

Не знаю, было ли это причиной того, что у меня было тело призрака, но внезапно одежда показалась мне самым ненужным изобретением на земле. Она была преградой между моим телом и его, но, к счастью, в какой-то момент нас ничего больше не разделяло, и я наконец смогла чувствовать всем телом.

Ковер шагги, который все еще полностью лежал в лунном свете, наилучшим образом подходил для любви. И хотя там было немного светло, и на короткий момент я разволновалась, не видно ли нас соседям из окна напротив, но, как я уже сказала, этот момент был коротким, так как это было мне безразлично.

Так или иначе, мы, должно быть, были самой красивой парой на земле - словно ожившие скульптуры Родена, два тела, сплетенные в тесных объятиях.

Мы говорили на одном языке, даже в любви. Если он играл на пианино или гитаре хотя бы наполовину так хорошо, как попадал со мной в тон, когда мы занимались любовью, то я растаю, когда буду слушать его музыку.

Мы никогда не теряли контакт. Я была с ним, и он был со мной, и когда это случилось, то случилось одновременно. Даже когда невероятно счастливое опьянение, в которое он поверг меня, стихло, я чувствовала себя так, словно падаю с луны на землю. И когда я туда добралась, он поймал меня. Мы никак не могли прекратить целоваться.

Мы все еще лежали на ковре, из-за лунного света, но удобнее, чем раньше, с подушками и одеялами. Я лежала в его обьятиях и читала. Через несколько часов я все же решилась хотя бы частично покинуть этот кокон, состоящий из поцелуев, прокосновений и чувства защищенности, чтобы посвятить себя дневнику Миры. Ночь не будет длиться вечно, и до наступления рассвета я должна узнать, как ей жилось.

Мысленно я уже приготовилась к следующим подлостям Дина. К тому, что он медленно, но верно загонял Миру в отчаяние, так что она не видела другого выхода, кроме как броситься в пропасть. Но, на удивление, Дин больше не появился. Она не упомянула его ни единым словом.

Зато Миру предал человек, от которого я не ожидала, что он на такое способен: Мира предала саму себя, прекратив быть тем человеком, которого я знала лучше, чем кого-либо другого на этом свете.

Все, что я в ней так любила: ее неуемную энергию, дух противоречия, ее безграничные мечты, самоиронию и, наконец, ее страстное и иногда безжалостное любопытство, - она предала во имя стремления стать другим, лучшим человеком.

Она развила такое честолюбие в школе и в своих хобби, которого я не знала в прежней Мире. Она училась и упражнялась, как одержимая, чтобы быть безупречной и выдающейся.

В дневнике она написала, что хочет заработать свое счастье. Как будто ей нужно было всего лишь долго вкалывать, чтобы снова почувствовать себя достойной любви. Мне бы очень хотелось объяснить ей, что это было заблуждением.

Любовь никогда не зависела от того, была ли она заслужена. Любовь дарилась человеку, заслуженно или нет - не играло никакой роли. Для этой любви нужно было сделать только одно - принять ее.

Наверно, это было возможно, только если у тебя самого были чувства. Неважно, какие, хорошие или плохие, главное, не отрицать их. Однако Мира запретила себе свои собственные чувства. Она уходила от своих чувств так долго, что впоследствие уже совсем не знала, каково это - чувствовать.

Ничего из того, что Мира сделала в последний год жизни, не освободило ее от страха того, что она - неправильная и ужасная. Хоть бы кто-нибудь рассказал ей обратное! Если она вообще еще могла в это поверить, потому что ее сомнения в себе затмевали все вокруг. Путь, который она избрала для себя, вел в пустоту и неизвестность. И так как Мира не просила никого о помощи, обратную дорогу она найти уже не смогла.

Мира регулярно репетировала с оркестром. Там был мальчик - он играл на гобое - который уже давно был ею увлечен. Мира никогда не интересовалась им раньше, но теперь, после истории с Дином, мальчик с гобоем предстал перед ней совершенно в другом свете. Его безобидность, которая раньше казалась ей скучной, теперь действовала на нее притягательно.

Она встретилась с ним несколько раз и решила, что он подходит для того, чтобы заменить воспоминания о Дине на новые, лучшие воспоминания. Как в школе, так и вне ее Мира старалась сделать все правильно с этим мальчиком. Она очень хотела, чтобы с ним все получилось. Если бы однажды она почувствовала себя с ним хорошо, все снова бы наладилось.

Мальчик с гобоем был абсолютно надежен. Он был единственным, кто выступал за защиту животных, окружающей среды и беженцев. Он хотел изучать медицину и когда-нибудь уехать в развивающиеся страны, чтобы помогать людям, на чьих лишениях, по его мнению, возросло наше благосостояние. Мира считала это образцовым. Однако это не отменяло того факта, что она находила своего нового друга всего лишь умеренно привлекательным.