Чтение онлайн

— Да вспомнил кое-кого.

— Вспомнил, значит, — многозначительно протянул Риан и ухмыльнулся. — Ты потом познакомишь с этой кем-то?

Кэл рассмеялся и отмахнулся от брата, поспешно сбегая вниз.

Странная мысль: оказалось, что мама и Элиш улыбаются иногда почти одинаково. Были ли они похожи, или это дурная память подкидывала ненужные сравнения? Интуиция молчала, как мертвый пес, и Кэл решил, что обдумает эту мысль завтра. Сегодня он просто вернулся домой.

Наконец-то.

Впервые за почти год его семья собралась за столом. Не хватало еще Тайга и Алвы, но сейчас, пожалуй, Кэл был даже рад их отсутствию. Его родные — мать, отец, брат — сидели рядом и вели себя так, словно он не пробыл целый год в Гестоле. Риан с набитым ртом порывался рассказать о делах в Академии, отец читал газету, и мама нет-нет да ворчала, требуя уделить внимание семье. Кэл словно со стороны наблюдал за ними, и откуда-то изнутри поднималось щемящее чувство теплоты и нежности по отношению к этим людям. Впору было задаваться вопросом, почему он согласился переехать в Гестоль, оказаться настолько далеко от семьи на долгие даже не месяцы, а годы.

Потому что тогда все-таки не понимал, какое это счастье: быть с семьей, слышать их голоса, видеть улыбки. Отдавать свою радость и любовь и получать то же самое в ответ и даже больше.

— Все так вкусно, мам.

Мама, только вернувшаяся с кухни, на мгновение застыла с пирогом в руках и потом рассмеялась. Мелкие кудри запрыгали на плечах, похожие на каштаново-рыжих барашков, порождение волн.

— Ты просто отвык от моей стряпни, — сквозь смех заметила она и поставила тарелку в центр стола. — Отъедайся, милый. Похудел в своем Гестоле, кожа да кости только остались.

— А представь, мама, если бы он вернулся к нам шариком, — фыркнул Риан, потянувшись за куском, но Тара хлопнула его по руке.

— Первый выбирает Кэл!

— Дискриминация по возрасту! — запротестовал Риан.

— Тогда я должен быть первым, — добродушно заметил отец, отвлекшись от газеты. — С чем сегодня пирог?

Пирог оказался рыбным, и Кэл не отказал себе в удовольствии выбрать самый крупный кусок и заодно показать украдкой брату язык. В детстве они часто дразнили друг друга, особенно когда шалость удавалась у одного и проваливалась у второго. Правда, мать наказывала все равно обоих, но вдвоем стоять в углу было не так обидно. Иногда даже выходить не хотелось: увлекшись какой-нибудь выдуманной игрой, они с Рианом не замечали времени и с сожалением покидали угол, обещая, что уж в следующий раз точно дойдут до конца.

Казалось, что дом обнимает вернувшегося блудного сына. По крайней мере, Кэлу показалось невероятно уютным сидеть в мягком кресле, из которого без рывка или пинка не выберешься, и слушать, как бубнит в соседнем кресле Риан, которого мама все-таки заставила разобрать книги.

— Сразу надо было убрать на место, — заметил отец, сворачивая наконец дочитанную газету и положив ее рядом на диван.

— Некогда было, — буркнул Риан. — Зачем я покупал справочник по травам?.. У нас же вроде есть такой, пап?

— Книги — твое королевство, — папа покачал головой. — Я за ними не слежу. Кэл.

— А? — он нехотя открыл глаза и зевнул. — Можно я останусь навечно в этом кресле?..

— Вот растолстеешь, — тут же отозвался Риан, не преминувший вставить свою реплику, — и можешь сидеть. Я буду своих детей приводить на тебя поглядеть. И рассказывать, что дядю Кэла поработило персиковое кресло.

— И поучать, что надо опасаться кресел персикового цвета? — поддразнил его тут же Кэл и мягко улыбнулся. — Разбирай свои книги, мелкий.

— Я почти с тебя ростом, — парировал Риан, но все же снова уткнулся в последние стопки. — Не хочу представлять, сколько на это в целом денег ушло…

— Ты что-то хотел, пап?

Отец, дожидавшийся конца их короткой перепалки, снял очки и теперь протирал их клетчатым платком. Черным, что характерно. Кэл словно только увидел, насколько все-таки похож на отца Риан, куда больше, чем он сам. Мама не раз говорила об этом, опасаясь, что и младший сын может выбрать стезю сыщика, последовав примеру отца и брата, и сетовала, что от нее сыновьям практически ничего не досталось.

— На сколько ты приехал?

— Не знаю, — Кэл не взялся называть сроки. Сейчас, в этот момент, вообще не хотелось возвращаться в Гестоль с его узкими улицами, ветреным летом и холодными долгими зимами. В это застывшее в своем спокойствии болото.

Впрочем, спокойствие было нарушено лунными, но… Кэл неосознанно сморщился, как от зубной боли: нет, все завтра. Сегодня он имеет полное право просто быть дома, как и прежде. А завтра вновь активирует кристалл и, наверное, выслушает от Тайга много нехорошего. Но это все завтра, и пусть мир ждет, весело подумал он, улыбаясь. В конце концов, неужели все-таки что-то случится в такой вечер?

— Ты приехал не потому, что соскучился, да? — мать закончила на кухне и присоединилась к разговору, садясь рядом с мужем. — Работа?

— Да, — Кэл виновато улыбнулся. — Мам, мне очень не хочется сейчас обсуждать дела. Там ничего приятного, сплошная головная боль.

— Хочешь, я поговорю с Томасом?

— Тара, — отец укоризненно взглянул на жену. — Кэлу не десять лет.

— Все равно, — она внимательно посмотрела на сына. Раскрасневшаяся после кухни, но красивая и словно помолодевшая, в цветастом домашнем платье, но такой фасон всегда смотрелся на ней выгодно. Кэл смотрел на знакомое лицо и невольно находил все новые совпадения с Элиш. Они выглядели по-разному, но неловкие улыбки, взгляды, жесты — было немало похожего.

Они должны познакомиться, понял Кэл. Мама и Элиш должны встретиться. Возможно, похожим людям будет легче отыскать общие темы? Вряд ли колкая на язык Элиш будет язвить и спорить со старшими… Кэл едва не рассмеялся от собственных мыслей. Ну надо же! Он уже планирует знакомство с семьей! Кажется, не хотел думать о Гестоле и людях, что остались там, но куда ему деться от Элиш? И возможно ли вообще?

— Не надо говорить с Томасом, мама, — спокойно ответил Кэл, выпрямляясь в кресле. — Папа прав, я не маленький и если бы не хотел там работать, сказал бы. Томас предлагал мне выбор.

— И ты решил сбежать от семьи, — ее губы едва заметно дрогнули, но, зная характер матери, Кэл видел, что она просто начала сердиться. — Не верю, чтобы Томас не предложил здесь достаточно высокую должность. Учитывая твои заслуги и звание, ты вполне мог бы стать его помощником. Или возглавить один из районных сысков. Это ведь можно устроить, я правильно понимаю?

— Хочешь, чтобы я расписался в собственной несостоятельности? — кресло перестало быть уютным, и выгнутая спинка, похожая со стороны на разозленную кошку, теперь мешала выбраться из него, не потеряв гордости. Возиться не хотелось, так что Кэл остался сидеть, только постарался выпрямиться, насколько это было возможно. Ему не хотелось обсуждать работу, снова начинать этот разговор о возвращении в Берстоль. — Ты понимаешь, как скажется на моей репутации отказ от работы в Гестоле? Да, там болото и редко что-то происходит. Большую часть времени, признаю, я сидел, зарывшись в бумаги. Но сейчас все изменилось, мама. Хотя даже если бы все осталось по-прежнему, мне бы потребовалась весомая причина отказаться от этой должности.