Чтение онлайн

— Я смогу, камай.

Его рука сильнее сжимает мою, и он притягивает меня к себе. Мои глаза расширяются: его свободная рука заправляет прядь моих белых волос мне за ухо, а затем наши губы сталкиваются, и нас поглощает тьма.

Потерянная в мягких, податливых губах… наши рты открываются, и его язык прослеживает путь по клыкам, которые я так долго прятала за улыбкой с сомкнутыми губами. Желание сжигает меня изнутри, непостижимая похоть вырывается на поверхность; мои руки скользят по его плечам и зарываются в его шелковистые волосы.

Длинные когтистые пальцы очерчивают мое ухо, следуя за его острием, обычно скрытым гламуром, пока его вторая рука покоится на моем бедре, направляя меня в тени, которых мне следовало бы бояться, но я не боюсь.

Вкус.

Томление.

Жажда.

Что бы это ни было, оно обжигает до самых корней, пока мой язык танцует с его языком. Глубокий рокот вырывается из его груди, а у меня вырывается тихий стон от того, как он касается тех частей меня, которые я хотела стереть. Его хватка. Моя хватка. Мы не хотим отрываться друг от друга. Мои пальцы путаются в его волосах, сжимая их в отчаянии, а он прижимает мое тело к себе.

— Черт, ты сводишь с ума, — стонет он, прежде чем его рот снова находит мой. Моя спина выгибается, и я не падаю только потому, что его широкие руки прижимают меня к нему. Он мог бы укусить меня сейчас, и мне было бы всё равно.

Мне было бы всё равно…

Черт.

Когда я начинаю отстраняться, он быстро разжимает объятия.

— Что это было? — спрашиваю я, запыхавшись.

Алые глаза смягчаются.

— Память. Мой способ попрощаться.

— Ты делаешь так со всеми, кого встречаешь?

— Нет.

Воздух сгущается от напряжения, пока мои глаза ищут его рот в тенях.

— К черту всё.

Я хватаюсь за тени, и то, что я приняла за рот, оказывается на ощупь чем-то вроде носа. Мы оба недоуменно моргаем, и, сгорая от смущения, я отступаю и откашливаюсь.

— Прощай, ночной странник.

Он моргает еще раз.

Черт возьми, ну зачем я пыталась поцеловать тень, если не вижу, где у него рот?!

— Если ты хотела еще, могла бы просто попросить, — говорит он, пока я пячусь к вентиляционному люку.

— Я собиралась поцеловать тебя в нос! Это наш человеческий обычай прощания, ясно тебе?! — ворчу я.

— Я не знал об этом обычае, спасибо, что просветила меня, — говорит он с усмешкой. — Прощай, Сая Клеймор.

Тени сливаются с ночью, и я остаюсь одна на крыше Территории Кормления Дарковиша.

Когда я возвращаюсь в общую комнату, вскоре за мной приходит Кровопоклонник, чтобы проводить меня назад. Они молчат, и когда я вхожу в свою комнату, за мной без единого слова закрывают дверь. Странная боль колет сердце, но я отмахиваюсь от этого чувства и карабкаюсь на свою койку под взглядами Мэнни и Эмили. Сев, скрестив ноги, я твердо киваю и говорю:

— Давайте. Назовите меня дурой.

Они переглядываются, затем снова смотрят на меня. Эмили начинает первой:

— Помнишь, что я рассказывала тебе о своей бабушке? Ты зависима от него. Ты обещала, что больше не увидишься с ним, но ты это сделала. Прямо как моя бабушка когда-то.

Я медленно моргаю и произношу:

— Я больше с ним не увижусь. В этот раз я обещаю. Он ушел.

— И больше никаких жутких штук в вентиляции? — спрашивает Мэнни.

Цепляясь за свою ложь, я говорю:

— Нет. Я уверена, что его нет в шахте.

Мэнни перегибается через край своей койки и спрашивает:

— Ты в порядке? Ты выглядишь… грустной.

— Вы бы всё равно дружили со мной, если бы я изменилась? — спрашиваю я так внезапно, что они, должно быть, получают психологическую встряску. — Если бы я стала ночным странником?

Эмили поднимает руку:

— В смысле… пока ты не решишь откусить от меня кусочек, всё будет пучком.

Мэнни тянется вниз, упирается ладонью в лицо Эмили и отпихивает её назад, прежде чем сказать мне:

— Ты — это ты, и мы тебя любим. Но не позволяй этому ночному страннику внушить тебе, что ты должна стать такой же, как он. Если он тебя хочет, он должен принимать тебя такой, какая ты есть.

— Ладно…

Темные глаза Мэнни сужаются:

— Я виню во всем Джакса. Если бы он не вел себя как придурок из-за того, что ты снова пошла к ночному страннику, ты бы сейчас не задавалась такими вопросами.

Эмили кашляет:

— Если бы из него вышел нормальный, черт возьми, партнер, Сая бы вообще не стала связываться с этим странником.

Удивительно, но она права наполовину. Если бы Джакс не закатил истерику из-за моей татуировки, я бы не позволила ночному страннику поселиться в моих мыслях. И всё же… мне начинали нравиться тени, застилающие мой разум.

Я прижимаю руки к животу и начинаю ковырять кожу вокруг ногтя.

— Джакс… Как вы думаете, мы подходим друг другу как пара?

Мэнни и Эмили переглядываются мгновение, прежде чем заговорить наперебой.

— Че-е-его? Джакс? Да, конечно! Вы двое — просто идеальный финал. Не то чтобы он угрожал твоим друзьям и хотел, чтобы ты их бросила, или что-то в этом роде, — говорит Эмили, закатывая глаза.

— Конечно. О да. Ваши «недоотношения» — самые нетоксичные из всех, что я видела. Я всеми руками за команду… — Мэнни изображает рвотный позыв, — Джакса. Он ведь совсем не манипулятор.

Я улыбаюсь их выходкам.

— Когда мы выберемся отсюда, давайте держаться вместе. Я не уверена, что справлюсь со всем этим в одиночку.

Взгляд Мэнни смягчается, и с кивком она произносит:

— Я всегда буду на твоей стороне.

Эмили кивает в такт:

— Само собой! И если ты всё-таки переспишь с ночным странником, я не стану осуждать, но у меня будут вопросы. Типа, он холодный? Ощущается как фруктовый лед в твоем…

Мэнни запускает подушкой в Эмили и шипит:

— Заткнись!

Смех рвется наружу, но я сдерживаю его, позволяя улыбке отразиться в глазах, пока наблюдаю за их перепалкой.

Возможно, однажды они и вправду примут меня такой, какая я есть на самом деле.

Глава 25

ТЕНЬ

Если ночной странник убьет Донора, он умрет от солнечного света.

— Закон Серуна