Чтение онлайн

Тагелл покачал головой, сделав еще шаг в назад.

– Я могу рассказать вам несколько забавных сплетен, но...

– Нет, нет. Сплетни, особенно забавные, едва ли могут быть любопытны.

– Тогда, к моему великому сожалению, я вам ничем не смогу помочь, Ваше Сиятельство...

Мария вздохнула и посмотрела ему прямо в глаза.

– Я уверена, что вы сможете припомнить нечто, что могло бы меня заинтересовать. Тем более, что у меня также есть нечто, что весьма заинтересует вас.

– О, не думаю...

– Ваше письмо, написанное вами около двенадцати лет назад. Вот его копия, взгляните.

Мария нажала на пластину веера, и вытащила тонкий листок. Тагелл взял его, просмотрел и тут же, прочтя только начало, разорвал на несколько частей, затем, оглянувшись - галерея почти опустела - поднес к одной из свеч обрывки и зажег.

– Всего лишь копия, - пожала плечами Мария. Она отвернулась и стала смотреть в окно.

– Но как...
– в ярости начал было Тагелл.

– Для вас, сударь, важно, не как и откуда, а какие у вас будут гарантии, что я передам вам ваше письмо в обмен на нужные мне сведения и что я не разглашу вашу тайну, - твердо сказала Мария.- Думаю, граф Деренг говорил вам обо мне. Я не нарушаю свое слово никогда. Я знаю, что у вас в предках есть эльфы, а если б не это, вы не рискнули бы тогда прибегнуть к черной магии. У вас просто не вышло бы ничего. Посмотрите мне в глаза, и вы уверитесь, что я говорю правду.

Тагелл поднял на нее взгляд и молчал минуту, затем кивнул.

– Хорошо, - холодно сказал он.
– Я расскажу вам все, что я знаю о королеве и ее семье.

... Рассказ был недолог, танцы только-только возобновились... Мария слушала, записывая кое-какие имена на обратной стороне бального листка. Она поняла - эти сведения бесценны. Если ей удастся... Она улыбнулась. Затем снова раскрыла свой веер и достав еще один, совсем ветхий листок, протянула его Тагеллу.

– Мне было весьма любопытно поговорить с вами, барон, однако я вернусь в зал...

Он молча подал Марии руку и провел ее до дверей зала.

– Благодарю вас, сударь, за ваши увлекательные рассказы, - проговорила она, глянув ему в глаза. В ответ она поймала жесткий, ледяной взгляд. "Что ж...не удалось не нажить врага - жаль, но что сделаешь..."

Барон поклонился ей и быстрым шагом направился к выходу.

...Бал длился до полуночи. Эвельд танцевал с Марией еще два танца и все перерывы проводил рядом с ней. В один из перерывов он предложил ей Ледяного вина - всегда холодное, с ледяной крошкой, терпкое и сладкое одновременно вино, сделанное эльфами Зеленолесья. От него у Марии немного закружилась голова, и Эвельд отвел ее к самому крайнему у окна дивану, где было немного попрохладнее. Он не сводил с нее глаз. Сверху лилась тихая и неспешная мелодия старинной песни "Синие рукава", положенной на музыку для скрипки.

– Я хотел бы пригласить вас на завтрашние катания на санях.

Мария представила, как они мчатся с высокой горы в широких санях, как он укутывает ее голубым мехом, как внизу они пьют горячий чай и он покупает ей горячие пироги с грибами, мясом, ягодами... Она взглянула на Эвельда. Он смотрел на нее преданными глазами. Мягкие пряди светлых волос, открытый лоб, серые глаза... Она улыбнулась ему и кивнула. Эвельд просиял и нежно поцеловал ее руку.

Приехав домой после первого зимнего бала, Мария прошла в спальню. Горничная помогла ей переодеться в домашнее платье и погасила все огни - оставила одну свечу около зеркала. Мария подошла к окну и долго смотрела в безмолвную ночь, на белый снег, который темнел вдали от освещенного окна и искрился ломкими снежинками под желтым светом фонарей. Обдумав все, что сказал ей Тагелл, она решила послать в Аркайну Эвельда. Конечно, Эвельда придется еще чуть-чуть... приручить...

Мария еще немного постояла у окна, затем закрыла штору и погасила свечу.

Вечером, после катания на санях, Мария в своей спальне готовиласьь ко сну.

– Иди!
– приказала Мария. Она была одета в бело-кремовый вечерний пеньюар, темно-рыжие волосы падали волной на плечи. Горничная поклонилась и вышла.

Мария приоткрыла окно и вдохнула зимний колючий воздух. Ей было радостно, и тревожно, и странно. Где-то скрипел снег под колесами запоздалой кареты. Снежинки, искрясь в лучах уличных фонарей, падали редкой серебристой мукой из небесного сита. Она любит Крея, но... Он уехал, а она юна, свободна, вся жизнь перед ней, как этот ночной застывший под снегом город, видный из окон дворца далеко - далеко. Сколько еще будет таких таинственных ночей, холодных и звездных! Стекло, на котором по краям рамы нарос слой пушистого льда, холодило руку. Мария посмотрела на ночное небо. Есть ли там, высоко, на какой-нибудь из этих звезд, такой же мир, как на земле? Может быть, и там кто-то сейчас любит, страдает или строит какие-то свои, неведомые планы...

Мария закрыла окно и задернула тонкий прозрачный тюль. Ах, как хорошо! Она отошла от окна и упала на застеленную атласным розовым покрывалом кровать. Сейчас пробьют часы. Скрипнет потайная лесенка, ведущая к спальне герцогини. Он откроет дверь тем ключом, который она дала ему, расставаясь после утренней встречи, и войдет, почтительно поклонившись... Мария улыбнулась. Но сначала она просмотрит письма, которые он должен принести. Это важнее всего...

Глава 6.

Уруздан и Тириэль шли по парку, проложенному от центра города мимо библиотеки к самым пригородам. Собственно, такими парками, которых было шесть, и идущими вдоль них параллельными проезжими дорогами был пересечен весь центр Анлардиана. Тириэль чувствовала себя со своим спутником легко и непринужденно. Он купил ей мороженое в трубочке из земляничных вафель (в тесто для таких вафель добавляли сок земляники). Они шли под сплетенными в высокую арку ветвями старых деревьев, мимолетный солнечный луч иногда проскальзывал в зеленую тишину, но потом воцарялся снова спокойный прохладный полумрак.

Уруздан не старался навести разговор непременно на Камень. Он понимал: сначала должно быть доверие, потом можно пробовать говорить и о том, что ему действительно было нужно.

– Вы жили в столице с детства?- спросил он.

– Да, Анлардиан - мой родной город.

– Учились, конечно, вместе с людьми, гоблинами, гномами? Нет, вы не подумайте, вот, мол, потомок эрхов, и он презирает всех, кроме своих сородичей. Мне в самом деле интересно, каково это - учиться вместе с теми же гоблинами.

– Знаете, очень обычно... Ведь все мы - просто живые существа в этом огромном и не всегда добром к нам мире.

– Конечно. Я не спорю с этим. Просто у меня в жизни этого не было. Я учился в строго эльфийской школе...

– Неужели других туда не брали?

– Не в этом даже дело. Нет, у нас есть и общие школы. Но, во-первых, другие расы особо не распространены в нашей стране, исторически так сложилось, и довольно суровые законы о трудоустройстве эмигрантов, да и сама эмиграция весьма ограничена. Ну, а во-вторых, конечно, формально любого примут в школу, которая изначально сделана как школа со специализированно-эльфийским обучением - у меня такая была, у нас подобных школ большинство. Но едва ли тому же гоблину будет интересно изучать углубленно тот же староэльфийский язык, историю эльфийских родов, ну и главное- магия. Достаточно усиленные занятия, и требуются результаты, а не просто присутствие.

– -Меня пугает эта...

– Зацикленность на самих себе, да? Вы ведь это хотели сказать?

– Пожалуй, да.

– Я не оцениваю, хорошо это или плохо, я с этим вырос. А потом... Я часто думаю, что детство у всех в общем -то и уникально, и очень похоже... Узнавание мира, удивление...

– Похоже? Мне кажется, нет...

– Уверяю вас! Вот скажите, ваш сын - в какие игры он играет?

– Ну, он все больше с гвейром, мне это не нравится, считаю, что это развивает праздность, но они сейчас все... А если все же идет на улицу играть- ну опять же, как все - салки, прятки...