Чтение онлайн

...Тарн вышел на крыльцо, усеянное первой снежной крупой, хрусткой, прозрачной, чистой. Сгреб с перил пригоршню снега, сжал в комок, подбросил.

– Абрелг, коня мне, - кинул он приказ не глядя и вдохнул полной грудью холодный, как вода из колодца, осенний воздух.

Слуга - гоблин, поклонившись, подвел коня. Тарн перекинул плащ через плечо и вскочил в седло. Откинутые со лба развевающиеся светлые волосы, слегка напудренные, зеленый камзол, шпага на серебряной перевязи. Темные глаза, смотрящие на мир как на свое личное достояние. На плече (под черным плащом не видно) приколота бантом красная шелковая лента, на тайном языке придворных галантов - знак любви, взаимной и пылкой. Дамы при дворе сегодня будут переглядываться и гадать - кто? Кто она? Лента приколота булавкой с замочком, наискосок, и тут уж ахи-охи неминуемы, поскольку это значит - Жди, приду нынче ночью. Стоит ли дразнить придворных сплетниц? Эх, пусть! Тарн слегка тронул шпорами бока коня и поскакал, сминая в один настил еще зеленую кое- где траву и ранний снег. После вчерашнего ночного дежурства в дворцовом карауле (два обхода вокруг дворца, несколько партий в карты, снова обход...) он спал часа четыре, а усталости никакой. Три года он провел в армии, участвуя в самых трудных боях. После того, как он был ранен, и в момент некоторого затишья на фарлайнской границе, отец добился его перевода на службу при дворе, в элитном полку дворцовой охраны. Тарн сначала командовал взводом, сейчас дослужился до должности командира полка. Сегодня вечером во дворце прием в честь приезда наледника короля Тиеренны. Тарн был представлен наследнику в день его приезда, и, поскольку он отвечал за охрану дворца, то лично проследил за размещением наследника в Северном флигеле и тем, чтобы в его покоях был выставлен и в нужное время сменялся караул. На приеме, к тому же, должен был быть посол Тиеренны, которому Тарн был представлен как один из знатнейших людей Аналарда. Значит - танцы до полуночи, праздничный ужин... Ну и быстрый и незаметный уход из парадных зал, а потом - темными дворцовыми коридорами, пугая изредка попадающихся слуг... Она будет ждать.... Первое свидание... а может ну его - этот парадный ужин в преисподнюю - и сразу к ней?

Около парадного входа во дворец он съехался с каретой, запряженной белой тройкой, с герцогским гербом (недавно придуманным - ну ничего, через пару веков его потомки будут говорить - "Герцогство стародавних времен") на дверце...Райнель. Нынешний фаворит королевы Марии. Выйдя из кареты, Тарн быстро шел по короткой аллее, ведущей к дворцу. Под ногами то и дело шелестели, рассыпаясь, сухие листья, воздух был по-осеннему свеж, влажен и как-то тревожен. Редкие снежинки кружились в воздухе. Легкие, тающие звуки скрипок и виолончелей неслись из ярко освещенных окон второго этажа дворца. За темными шторами видны были сходящиеся и расходящиеся темные силуэты, напудренные парики, высокие прически. Это было похоже на театр теней... Но Тарн стремительно шел ко дворцу, не глядя на окна, светлые волосы развевались, открывая лоб, плащ он перекинул через руку, с тем, чтобы, войдя во дворец, бросить его первому подбежавшему лакею.

На балу, как Тарн и ожидал, почти каждый останавливал взгляд на алой ленте на левом плече. Пока никто не спросил, но, кажется, вопрос уже витал в воздухе. Тарн улыбнулся про себя и пригласил на вальс Лалиану, юную белокурую красавицу, недавно представленную ко двору. Он легко кружился с ней под нежную музыку скрипок, не так изящно, как это делали придворные - завсегдатаи балов, но ему было позволительно - не танцор, но воин... И он даже слегка бравировал своей манерой - танцевать, двигаться, говорить с дамами - без лишних любезностей и даже грубовато (но не грубо...) Он знал, что ему простят все...простят? Нет. Будут очарованы! Он знал: он - первый. В бою. В любви. В кутеже. Он мог не быть герцогом. Не быть красавцем. Или быть бедняком. Это ничего не изменило бы в его осознании мира, как бескрайнего чуда, принадлежавшего ему...

Музыка мягко, словно понизив голос на последней ноте, стихла. Тарн поклонился красавице с пышными напудренными волосами и отвел ее к расставленным вдоль стен диванам, обитым зеленым шелком с золотым тонким узором, около которых стояли невысокие столики с напитками, крохотными пирожными, фруктами. Дворцовые залы освещались или свечами, или светильниками, наполненными горючей водой, сделанными в форме чаш или факелов, и во всех залах было светло, как днем. Тарн указал слуге на высокий бокал, и тот наполнил бокал вином и добавил серебряной ложкой из особой вазочки горстку колко блеснувшего разноцветного льда. Придворные бросали нарочито рассеянные взгляды на бант. Не обращая на это внимания, Тарн подошел сначала к наследнику, затем к послу и, поклонившись, сказал несколько приветственных слов. Собственно, на этом его долг и был выполнен... Наследник милостиво кивнул. Посол также поклонился, ответил что-то и, улыбнувшись приятно - все же Тарн - один из первых знатных людей королевства,- пригласил стоящую рядом с ним даму на танец ... Видно, и он счел долг выполненным...

– Партию?..
– Райнель, своим неслышным шагом подойдя к столу, тасовал колоду.
– Одну? Отыграться?

Тарн посмотрел на часы, подумал... Потом кивнул.

Они перешли в соседний зал, еще один из длинной анфилады приемных залов, где не танцевали, зал был отделан в розово-красных тонах, придворные прогуливались по залу или обсуждали что-то, стоя группами, кто-то. Тарн и Райнель сели за отдельный столик, и слуги немедленно убрали вино и фрукты. Райнель раздал карты. Тарн взял свои и небрежно кинул первую на стол. Игра началась. Постепенно придворные начали подходить и обступать их столик. Первая партия кончилась быстро - выигрышем Тарна. Вторая так же... В третьей партии Райнель немного поборолся, посидел, задумчиво нахмурив лоб, над некоторыми ходами, но в конце концов бросил карты на стол.

Один из толпившихся вокруг стола придворных угодливо улыбнувшись, наклонился к фавориту:

– Эх, Ваше Сиятельство, кому в любви везет - в карты не садись.

Окружавшие их льстиво закивали, улыбаясь, будто удачной шутке.

– Да...
– Райнель лениво запрокинул голову и слегка потянулся, - и сегодня не отыграюсь... Я уж должен тридцать золотых, но - проклятая память - оставил кошелек у себя...

– Забудь, - бросил Тарн, поднимаясь и тоже кладя на стол карты.
– Мелочь. После сочтемся.

До ужина - совсем немного.. . Или - прямо сейчас ?.. Нет, рано.. Пусть у нее в доме все уснут...

– Не привык в должниках быть, - и Райнель снял с пальца перстень.
– Он стоит проигрыша?

– Трех проигрышей, - усмехнулся Тарн.

– О... стало быть, ты в долгу будешь? Это мне больше нравится.

И Райнель протянул Тарну кольцо с изумрудом, обработанным в виде ромба. На его гранях словно плясало множество лучей от светильников, ярко сияющих с потолка и стен. Тарн небрежно надел кольцо на палец, и оно как будто вспыхнуло каким-то потаенным сиянием. Он кивнул фавориту, и отошел от карточного стола. Райнель лениво развалился на диване, обитом темно-красной бархатистой материей. Его черные волосы, длинные, опускающиеся до плеч, а не зачесанные наверх и откинутые назад по моде того века, не напудренные и не завитые, мягко легли на белоснежный воротник. Он был дивно хорошо собой, тонкое лицо, голубые глаза под длинными ресницами...и странное очарование... видно та крохотная капля эльфийской крови, текшая в его жилах делала его...не лучшим - но иным... И даже презрительно-наглая складка, появлявшаяся то и дело в уголках его губ, даже она казалась просто подтверждением его избранничества.

– Вчера коня на него сменял, да в дураках остался - колечко с изъянцем... На камне - царапина, сразу и не заметил, ну да ты мне друг, не будешь зла таить, - нарочито рассеянно сказал Райнель. Тарн еще раз кивнул ему и вышел из залы. Он глянул на кольцо, царапины, впрочем, не было заметно, она была сбоку да и почти не видна, и тут же забыл и о кольце, и о карточной игре. Оглянувшись, он посмотрел на часы - .... Что ж - еще немного и можно будет покинуть дворец... Пробьет полночь и уйти - незаметно... Он смахнул прядь со лба - камень на выигранном кольце снова вспыхнул странным зеленым мерцанием - и вышел из залы. Стройный красавец, в зеленом расшитом камзоле и с кольцом, словно выбранным под цвет камзола. В дальнем углу залы сидел невысокий человек, точнее, полугоблин, у него был напудренный старомодный парик, а в руке - не карты или высокий бокал, а листок бумаги и карандаш. И на листке - набросок фигуры молодого человека, в зеленом камзоле и с изумрудом на левой руке... Стремительность, молодая сила, странный блеск камня...это заворожило придворного художника, и он решил, что напишет непременно большой портрет ... Конечно, на картине не будет красного, не сочетающегося с камзолом банта, и вместо бальных изящных сапожек - высокие военные сапоги... и шпага, конечно.

Пройдя в Золотой Зал, где сегодня проходил прием, Тарн понял, что первая часть вечера закончилась, и сейчас будет перерыв между танцами. Танцы предполагалось продолжить немного позже, но музыканты все равно играли - негромко, чтобы не заглушать разговоров. Сейчас звучали то веселые, то задумчиво-медлительные мелодии старинных народных танцев, обычно исполняемые на лютне или небольшой эльфийской арфе, но для придворного оркестра переделанные для скрипки и флейты.

Тарн, миновав несколько столов, где также шла карточная игра, подошел к группе придворных, беседовавших в дальнем углу зала. Перед ними стояли бокалы с вином и фрукты. Тарн решил дождаться танцев, потанцевать еще немного и незаметно удалиться. Он отпил вина и начал прислушиваться к разговору - точнее, бурному спору, который затеяли рядом с ним. Разговор шел о наемниках из других стран, служивших в анлардской армии. Спор велся бурно, "с огоньком, перекинувшимся на солому", по народной поговорке. Тарн пожалел, что не подошел к другой группе, более спокойной - мог бы говорить сейчас об охоте или обсуждать какую-нибудь из придворных красавиц. Он чувствовал себя слишком усталым для подобных споров, да и никогда не интересовался подобными вещами. Как говорил его отец, "политика есть дело государево, а дворянам дело служить, а не рассуждать, ибо от рассуждения недалеко до осуждения".

Граф Севен спорил с пожилым вельможей, бывшим при дворе еще со времен короля Волдота, отца покойного короля.

– Я, сударь, как военный, вам скажу - без наемников армия не то, что существовать не может, но будет уступать прочим армиям, которые не преминут наиболее смелых и опытных солдат к себе пригласить.

– Нешто своих нету? Тут, смотришь - эрстеннец командир, там еще кто, а наши-то, анлардцы, и не пробьются наверх, где уж тут талантам да смельчакам их превзойти. А наемник что - ему заплатят побольше, вот его и нет.

– Вы, сударь, как штатский судите, может, вы и правы по-своему, а я как военный сужу. Никогда ни смельчак, ни талант военный не пропадет, не так-то их и много, все больше рабочие лошадки, а талантов-то не найдешь...

Один за другим вступали в разговор подходившие к группе спорщиков. Каждый, даже самый далекий от военной службы, имел свое мнение о наемниках. Тарн собрался было уйти, потому что ему все было совершенно ясно в этом деле. Без наемников не обойтись - многие эрстеннцы давно были солью анлардской армии, но очевидно было, что и давать им чрезмерные права в ущерб исконной знати было бы ошибкой, а, впрочем, кого возвышать, кого карать - дело государево, так и говорить тут не о чем. Но едва он сделал шаг в сторону, как слева раздался неприятный насмешливый голос: