Чтение онлайн

– Я же говорил вам, – сказал он прямо в ухо, скрытое вимплом и покрывалом.

– Мне следует притвориться, что я не слышала, – ответила аббатиса, наваливаясь на него всем своим весом – только сейчас Жосс заметил, какая она высокая и широкоплечая, – и он помог ей дойти до больницы.

Коронация Ричарда Плантагенета, второго из оставшихся в живых сыновей Генриха II и Алиеноры Аквитанской, состоялась в Вестминстерском аббатстве третьего сентября 1189 года.

Новый король Англии Ричард I через пять дней должен был отпраздновать свое тридцатидвухлетие.

Он находился в стране всего две недели, но даже в день необычайно пышной и длительной церемонии его одаренный ум была занят, главным образом, мыслями о том, когда он сможет уехать снова.

Двумя годами ранее мусульманский правитель Саладин отвоевал у франков Иерусалим и Акру. Ги де Лузиньян, король Иерусалима, намеревался вернуть отнятые земли, но было ясно, что возвращение Гроба Господня – не та задача, с которой он мог справиться в одиночку. Ричард Плантагенет был готов – более чем готов – прийти на помощь и начал собираться в крестовый поход. Однако история, составлявшая свое расписание событий в заморских краях, сделала это без учета надобностей Плантагенетов: вражда и бесконечные интриги между Ричардом, его отцом и братьями помешали Ричарду отправиться в крестовый поход на восток.

И вот теперь, когда он стал королем, все это осталось позади. Еще прежде чем надеть на голову корону, он потребовал провести смотр кораблей. А по другую сторону пролива его ждал собрат по оружию, друг и союзник Филипп Август Французский.

Тридцать пять лет пребывания Генриха II на троне сделали Англию сильным королевством. В отличие от своего сына и наследника он всесторонне разобрался в вопросах хорошего управления страной и сумел достичь выдающихся успехов в процессе объединения земель уже потому, что имел умных и знающих помощников. Небольшая группа управляющих всецело разделяла задачу сделать страну более мощной. И платежеспособной. Когда Генрих умер, он оставил в Казначействе значительную сумму – ходили слухи, что там было около ста тысяч марок.

Великолепная коронация Ричарда откусила изрядный кусок от этого пирога. И тем не менее то, что осталось, множество королей сочло бы более чем приличным наследством.

Королей, которые не грызут удила от нетерпения отправиться на войну.

Увеличение доходов было единственной целью Ричарда. Его новое королевство, которое он едва знал, было для него не более чем огромным банком, в котором, по счастью, на его счету оказалась хорошая сумма. Так или иначе, его требования были приемлемыми для подданных, а разделяло ли большинство из них фанатичное убеждение короля, что Святая земля должна быть вырвана из рук неверных, было ему глубоко безразлично. Важнейшим делом для него было добыть как можно больше денег, и как можно быстрее; однажды он пошутил, что продал бы Лондон, если бы нашел покупателя.

Многие не поняли, что это шутка.

В эти лихорадочные дни нового правления создавалось впечатление, что все выставлено на продажу. Даже цвет страны – знающие и преданные советники Генриха – не был освобожден от поборов, их заставили платить, и очень немалые деньги, за сомнительную привилегию испытывать на себе благосклонность нового короля. Должностных лиц, находившихся ниже на социальной лестнице, сбрасывали с постов, расчищая место для тех, кто заплатит за свое назначение. В стране с иронией поговаривали, что все, для кого деньги были тяжелым бременем, теперь освобождены от него. На этом невероятном, раскинувшемся по всей стране рынке было вполне возможно приобрести привилегии, титулы лордов, графов и шерифов, замки и даже города. Такова человеческая природа: появилось множество людей, более чем готовых быстро подняться, опираясь на свое богатство, вместо того чтобы идти благородным, но трудным путем, опираясь на свое достоинство.

Ричард осуществил свою ближайшую цель: деньги текли на нужды крестового похода, как великая Темза – через новую столицу.

Но какой ценой?

Жосс Аквинский по всем правилам доложил королю о смертях в аббатстве Хокенли, хотя король, по вполне понятным причинам, похоже, не помнил, кто такой Жосс и о чем он говорит. Жосс застал его в середине августа, когда, только что прибыв в свое королевство, Ричард вновь знакомился со страной и людьми, которых не видел с раннего детства.

– Хокенли? – переспросил он, когда Жосс наконец сумел протиснуться через толпу людей, жаждущих внимания короля. – Хокенли? Мертвая монахиня?

Жосс напомнил ему некоторые наиболее важные факты. Он говорил, опустившись на колено, склонив голову в знак уважения, и… – его слова потонули в гуле голосов, раздававшихся повсюду. Странствующий двор Ричарда обустраивался в своем новом обиталище с обычной шумной суматохой.

Жосс почувствовал, как сильные руки схватили его за плечи. Король рывком поднял его на ноги.

– Встань, муж мой, и говори так, чтобы я мог тебя слышать! – зарычал он нетерпеливо. – Что там еще насчет освобожденных из тюрем убийц?

Жосс пересказал все сначала, и на этот раз до короля дошло.

– Ах, да, полное женщин аббатство, где был найден чудодейственный источник! – воскликнул он. – В самом деле, сэр Джон…

– Жосс, – пробормотал Жосс.

– …Кажется, припоминаю, что… – Ричард грозно воззрился на Жосса, словно пытаясь выудить из него побольше информации.

Как раз в этот момент главный советник Ричарда Уильям де Лоншан проскользнул к королю и, стоя на цыпочках, так как был на добрую голову ниже своего повелителя, начал настойчиво и тихо говорить что-то ему на ухо.

Жосс ждал, что король прогонит Лоншана, посоветовав дождаться своей очереди. Двор уже роптал насчет привилегированного положения Лоншана, которого, как говорили, король хочет назначить лордом-канцлером. А ведь этот человек был сыном беглых крепостных!

Однако Ричард не прогнал его. Вместо этого взмахом царственной руки он прогнал Жосса.

Уходя прочь, слишком раздраженный, чтобы выказывать подобающее уважение, Жосс удивился, когда, уже у выхода, почувствовал на своем плече чью-то руку.

Перед ним стоял Уильям де Лоншан.

– Я знаю, по какому делу вы здесь находитесь, Жосс Аквинский, – сказал он негромко. – Я прослежу, чтобы король услышал о вашем успехе.

Жосс намеревался ответить, что справится сам, без чьей-либо помощи, но внезапно передумал.

В самом деле, разве от него убудет, если он получит поддержку человека, который вскоре станет лордом-канцлером? Нет! Едва ли!

Ну и что из того, что этот человек не отличался благородным происхождением? Глядя на него сверху вниз, Жосс должен был признать, что Лоншан не выглядел как достойный кандидат на столь высокую должность. Тем не менее, справедливо рассудил он, если любой человек проследит свою родословную достаточно далеко, он вполне может найти крестьянские корни.

Это относилось и к королю. Разве его прославленный предок, Вильгельм Завоеватель, не был внебрачным сыном дочки дубильщика?

– Благодарю вас, сэр, – ответил он, отвешивая Лоншану учтивый поклон. Он поколебался – следует ли рассказать Лоншану о результатах расследования? И решил, что следует.

– Я все время чувствовал, что первая смерть так или иначе была внутрисемейным делом, – начал он, – но…

Лоншан поднял руку:

– Сэр Жосс, в этом нет необходимости. – Он почти незаметно улыбнулся. – Мне уже известна эта история.