Чтение онлайн

Должен признаться, мне довольно трудно писать, поскольку от возбуждения у меня трясутся руки. Боюсь, что могу сломать перо, так сильно на него давлю! Ох, мы с Виллемом наткнулись на кое-что невероятное. Нечто монументальное, могу с уверенностью об этом заявить.

Мы уже некоторое время ведём разведывательные работы в водах вокруг острова Бролга. Этот огромный остров населен млекопитающими и рептилиями (если не ошибся в подсчетах, там обитает несколько сотен валлаби), вокруг него есть островки поменьше, многие из которых давным-давно использовались китобоями, но сейчас заброшены. Я посетил их и кое-что обнаружил. Ох, я нашёл очень много этого кое-чего. Можно было бы назвать это золотой жилой (если бы золото было белым как кости и невыносимо смердело). Потребовалось несколько дней, чтобы пройти на люггере по каналам, но в итоге мне удалось высадиться на острове средних размеров шириной где-то в половину мили. Это было видно даже с берега. Кучи повсюду, похожие на белые меловые холмы. Эта субстанция копилась тысячелетиями и теперь кое-где достигает высоты в 100 футов. Гуано! Навоз! Экскременты морских птиц! Как ни назови эту субстанцию. Серая и дурно пахнущая, пока лежит свежая, и белая как пудра, когда высыхает. Белое золото!

Мы можем сделать на нем состояние: будем добывать его тоннами и продавать для удобрения ферм. Надо узнать, возможно ли связаться кое с кем из моих прежних партнеров в Лондоне. Американцы, конечно, занимались этим несколько десятков лет, разрабатывая отдаленные месторождения на островах Чинча в Перу. Они забивали до отказа трюмы своих кораблей. Крайне важно пока держать это в секрете. Даже Томас и Марта об этом не знают. Но мы можем его использовать! У нас все получится!

– Элиза Брайтвелл. Черт возьми, я должен был догадаться. – Он хватает ее за плечи и рывком поднимает на ноги. Она высокая, но не сравнится с ростом Хардкасла. Она стоит так близко, что чувствует смрад его дыхания и осознаёт, как легко он может с ней справиться. – Мне даже не нужно спрашивать, что ты делаешь в моем сарае, – со злостью шипит он. – Как и все Брайтвеллы, разнюхиваешь что-то. – Она чувствует, что ноги у неё вот-вот подкосятся, но не хочет доставлять ему такого удовольствия.

– Меня нисколько не удивляет, что вы не хотели иметь здесь свидетелей. – Она думает о Мин, как она дрожала от ужаса. – Я знаю, для чего вы используете сейчас этот сарай. Я точно знаю, что вы за человек.

Ее слова заставляют его взорваться от ярости. Он с силой проводит пятерней по ее лицу. Комната тает в головокружительном вихре звёзд. У Элизы закладывает уши, как будто она погрузилась под воду. Она шатается, в оцепенении закатив глаза, а на губах появляется привкус тёплого железа. Она поднимает руки, неуклюже пытаясь защититься, но Хардкасл перехватывает оба ее запястья. Прежде чем она успевает хоть что-то предпринять, чтобы вырваться, ее разворачивают и толкают вперёд, пока она не натыкается на корзину с раковинами по пояс высотой. Элиза борется изо всех сил, сражаясь с цепким захватом его рук. Хардкасл хватает ее за шею и наклоняет ее голову, всем телом наваливаясь ей на спину. В ушах у неё тревожно бьют колокола, но сквозь шум она слышит его слова.

– Из-за таких, как ты, женщин это чёртово место проклято! – Она чувствует жар его дыхания на своём ухе. – Надменные сучки, которые понятия не имеют, когда нужно держать язык за зубами.

Ей удаётся немного повернуть голову, чтобы увидеть, как он берет в руки свой хлыст. Обездвиженная, оцепенев от ужаса, она ничего не может сделать, когда он накидывает ей на горло петлю и рывком дергает назад. Горячая боль. Элиза пытается закричать. Она не может дышать, не может видеть. Жизнь из неё выкачивают. Ей кажется, что она падает. Пульсирующая боль повсюду. Периферийное зрение становится янтарным. Цвета английских листьев осенью. Она вспоминает о своей матери. О том, как сходила за ней с парохода на красную землю. Красный. Цвет лисиц, которые пробегали через сады там, дома. Прятки в лесу. Как они гонялись среди деревьев за матерью. Элиза видит, как ее красивое лицо появляется и снова исчезает. Ее белоснежные зубы, сверкающие среди горящей листвы. Элиза чувствует, как проваливается в темноту. Она борется, чтобы остановить сужающийся до нуля темный туннель. Перед глазами возникает пляж во время отлива. Илистый налёт, чёрный, как уголь. Она бредёт вместе с Баларри, собирая на берегу ракушки. Она чувствует, как Хардкасл упирается ей в спину. Слышит запах волос матери. Смех, как свежие цветы. Отцовский брелок в виде русалочки. Бесценное сокровище. Нед. Когда бархатный занавес падает, она чувствует, как Хардкасл задирает вверх ее юбки.

Почти отключившись, она слышит позади себя грохот, а вслед за ним – отвратительный чавкающий звук – звук столкновения тяжелого предмета с человеческой плотью. Она уверена, что уже должна умереть, но Хардкасл всем своим огромным весом обрушивается на неё. Кнут выскальзывает у него из рук и бесшумно падает на пол. Широко распахнув глаза, Элиза борется за глоток воздуха, прогоняя красный с каждым поверхностным вдохом. Собравшись с силами, она подается назад, отталкивая его тело от себя, а потом слышит, как он заваливается на пол. Она медленно поворачивается, мало-помалу приближаясь к тому, кто стоит за ее спиной. Она видит фигуру, по краям немного расплывчато, окрашенную в пурпурный. Это старуха, и на лице у неё выражение ужаса. Высоко над плечом она занесла трость с золотым набалдашником в виде головы лошади.

Миссис Рисли дрожит. Она опускает трость, и та с громким эхом ударяется об пол.

– Нам нужно уходить, – хрипло произносит Элиза.

Она переступает через лежащее ничком тело Хардкасла. Кровь у него на голове уже стала сворачиваться. Миссис Рисли смотрит вниз, на рану, похожую на кусок мяса в розовой оболочке.

– Он скоро очнётся. Ведь так? – шепчет она.

Элиза берет ее за руку, и они неуверенной походкой вместе выходят в ночь.

– Дорогая, вы в порядке?

Они идут по песку, море ласково плещется перед ними. Элиза поднимает налитые кровью глаза и видит спешащую к ним фигуру.

– Папа? – хрипит она. Слова раскалывают воздух на блестящие осколки. Залитый лунным светом пляж сужается. Ее накрывает спасительная темнота, и она падает на песок.

Опять краснота. Липкая по краям. Она зевает, горит и кипит. Голоса приходят и уходят. Это один голос или хор? Это песня? Сквозь туман проявляется лицо. Элиза? Теплый бриз проникает сквозь ламели. Она царапает себе шею до крови. Лицо снова возникает в поле ее зрения. Аромат горячего кофе. Ее сознание ускользает в темноту. Элиза? Что-то щекочет ей лицо. У нее перед глазами белые волосы. В этом полупространстве между жизнью и смертью маленького мальчика уносит ветер.

Проснувшись как от толчка, она чувствует, как в нос ударяет запах соленой свинины. Элиза лежит на плетеной кушетке, комната вокруг незнакома. Обстановка чистенькая, с множеством книг на книжных полках и с расставленными возле мебели вазами, наполненными яркими цветами. Едва она собирается привстать, как в дверях появляется миссис Рисли.

– Вы очнулись! Как себя чувствуете? – ласково произносит она, и Элиза ощущает влагу на своих щеках. Горло жжет. Рядом с ней стоит миска с водой и тряпкой, пропитанной пунцовым. Она подносит руку к лицу и вздрагивает от прикосновения собственных пальцев. Насколько она может судить только по тому, как моргает, глаза у нее опухли и заплыли. Она прощупывает длинный шрам от правой брови до середины скулы. Это больно. Ей отчаянно хочется пить.

– Миссис Рисли, я… – Губы Элизы прилипли к зубам. Ее слова звучат у нее в голове странно громко. Она потихоньку пробует прочистить горло и тут же сникает. Слух в правом ухе и без того неважный притупился почти до нуля.

– Дорогая, зовите меня Джин. – Миссис Рисли ставит перед Элизой маленькую китайскую фарфоровую чашечку и усаживается в кресло, сложив руки на коленях. Она молчит, но на лице у нее написано беспокойство.

– Я даже представить себе не могу, что случилось бы, если вы бы меня не обнаружили, миссис… То есть Джин. Я не знаю… – Слова сухие и жесткие, как соль. – Я оказалась такой слабой…

– Что ж, это не только благодаря мне, – говорит женщина. – Ваш друг Аксель – очаровательный молодой человек. Он появился как раз в тот момент, когда вы потеряли сознание, и перенес вас сюда.

В груди Элизы как-то странно щемит.

– Он сказал, что вернется завтра утром, проводит вас в ваше бунгало, чтобы вы могли там отдохнуть, конечно, после того, как доктор Блайт придет вас осмотреть.

– А что с Мин? – Внезапная мысль обжигает паникой живот Элизы. – С ней все в порядке? – Она пытается податься вперёд, но от малейшего движения перед глазами пляшут звездочки.