Чтение онлайн

Элиза никак не может справиться с чувством, что она падает.

– Я тоже вынужден был уехать. Если бы остался, люди ожидали бы, что я возьму под своё командование флотилию. Они хотели, чтобы уехали мы оба. С выходом отца из игры путь к разграблению дна будет свободен. На кону огромные деньги.

– Но… ты на нее не нападал? – спрашивает Элиза. – Ведь так?

– Элиза, за кого ты меня принимаешь? Ради всего святого! – шипит он. Она торопливо кивает, стараясь не думать о том, что совсем недавно он хватал ее за горло.

– Мы… встречались некоторое время. Я влюблён в неё. Это так жалко, да?

– Тогда она могла бы объяснить все своему мужу. В глазах закона ты не сделал ничего плохого. Они не могут посадить тебя в тюрьму за прелюбодеяние…

Томас шумно выдыхает.

– Элиза, твоя наивность сводит с ума. Воистину. – Он резко поворачивается к ней. Как ты думаешь, что предпочёл бы Стэнсон – предстать трусливым рогоносцем или мужем, жаждущим крови мужчины, который осквернил его жену? – Что-то горячее медленно ползёт вверх по ее шее. – У него определенная репутация, которую нужно поддерживать, и к нему прислушивается каждый офицер и судья на много миль в округе. Как скажет Септимус Стэнсон, так и будет.

«Это правда, – думает Элиза, – так и есть».

Он изгнал того мужчину из Ассоциации лишь за косой взгляд на его жену.

– Меня бы посадили в тюрьму, а отца исключили из Ассоциации. Семье пришёл бы конец. Всему. Всему, что мы здесь создали, после всего, что было.

– Но она обязательно поддержала бы тебя! – вырывается у Элизы. – Она подтвердила бы, что никакого нападения не было.

– Это ты так думаешь, – говорит он и прихлебывает из бутылки. – Но, похоже, это не тот случай. Она прекратила отношения, как только я рассказал ей о письме. Сказала, что если что-то станет известно, она встанет на сторону мужа. Видимо, у неё тоже есть репутация, которую нужно поддерживать.

Элиза с удивлением чувствует, как у неё в животе закручивается спираль злости.

– Как ты мог сделать такое? Поставить под удар столько людей, включая себя самого? Как можно было быть настолько безрассудным?

Томас пристально смотрит на неё. Во взгляде вызов.

– Что ж, Элиза, тебе не понять. Ведь ты никогда не страдала из-за страсти.

Его слова попадают в цель, и Элиза, отпрянув, замолкает. Перед ними неторопливо ползёт по маленьким дюнам рак-отшельник.

– Так значит, отец просто уехал? – нарушает она тишину.

– Он был в отчаянии, – помедлив, негромко произносит Томас. – Не хотел покидать тебя. Но он понимал, что если не сделает этого, по крайней мере на какое-то время, они выполнят свою угрозу. Я говорил ему, что это неважно, что я готов понести наказание, даже если невиновен. Мы спорили с ним на люггере каждую ночь. Но ты же его знаешь, Элиза. Он считал своим долгом защитить свою семью и исчезнуть.

Перед ее мысленным взором встает жестокое лицо Паркера. Тяжелые брови. Она воскрешает в памяти газетную вырезку, которую нашла в кабинете отца. Паркер использует любую возможность, чтобы одержать верх над Чарльзом Брайтвеллом. Посадить его сына за решетку – лучше не придумаешь.

После долгой паузы она задаёт вопрос, который медленно приобретает форму:

– Почему тогда ты мне солгал? – Томас прикрывает глаза. Над головой буревестники сражаются с ветром. – Ты мог бы мне все рассказать. Я бы тебе помогла. Вам обоим, но ты предпочёл солгать.

– Ты знаешь, почему, Элиза, – резко бросает он. – Это не то, о чем станешь распевать на каждом углу. Чем меньше людей знают, включая тебя, тем меньше риска, что поползут слухи. Прости, но вот так. – Его слова обжигают. – А отец – он хотел защитить тебя от всего этого. – Он сменяет тон, голос звучит настойчивее. – Знание сделало бы тебя уязвимой. Ты могла бы совершить что-нибудь необдуманное. Отправилась бы пожаловаться на шантаж констеблям. Как всегда, попыталась бы спасти положение.

– Как ты мог позволить мне думать, что он мёртв? А что насчёт Баларри? Его повесят, если Паркер его найдёт.

Томас тяжело вздыхает. Когда начинает отвечать, из его слов исчезает тяжесть.

– У нас был план. Он собирался вернуться в Баннин, когда все кончится.

Нахмурившись, она качает головой.

– Если бы мы могли представить все так, как будто отец был ранен или упал пьяным за борт, виновных бы не было. Это был бы просто несчастный случай, верно? И он бы не появился в Баннин-Бей, мы выполнили бы их требования. – Сердце Элизы – барабан, бьющий не в такт. – Нам нужен был кто-то, кто помог бы незаметно снять его с корабля и встретить на шлюпке. Мы не могли использовать шлюпку «Скворца». Уинтерс согласился помочь. – Он утыкается взглядом в песок.

– Уинтерс, – шепчет Элиза. Так вот как исчезнувший матрос Хардкасла замешан во всем этом.

– Этот мальчик… он смотрит мне в рот. – Элиза вспоминает дневник отца. Бедняга ходит за Томасом по пятам, как влюблённый щенок. – Под строжайшим секретом я поделился с ним подробностями письма. Он сказал, что сделает все, что в его силах. Он искренне хотел помочь, правда. – Ей стыдно за то, что мальчика не по его вине втянули в столь сомнительные дела. – У них были фонари, – продолжает Томас. – Вокруг на много миль не было других люггеров. По прогнозам шторма не должно было быть. Предполагалось, что это будет подходящая ночь для того, чтобы плыть в шлюпке. – В ушах у неё звучат слова Сюдзо. О том, что он видел «два огонька на воде, как светящиеся глаза демона». – Мы сговорились, что они пойдут прямиком к Розеллам. Это небольшие острова недалеко от Люсетты, всего несколько часов ходу на лодке, если они возьмут верное направление. Он знал, что воды там хватит, чтобы продержаться им двоим какое-то время. Они могли построить шалаш, ловить баррамунду на леску и собирать в тине крабов. Мне нужна была всего лишь неделя, от силы две, а потом я бы сходил за ними на «Скворце».

– Неделя? Ты думал, хватит какой-то недели, чтобы сделать их счастливыми? Тогда как они хотели, чтобы вы с отцом навсегда исчезли? – Она не может скрыть своего разочарования. – Что же, ради всего святого, ты здесь делаешь? Просто спрятался и ждёшь?

– Конечно, нет. – Он бросил на неё колючий взгляд. – Судя по штемпелю, письмо отправлено из Коссака. У этого идиота, похоже, не хватило ума это скрыть. Поэтому я первым делом отправился сюда навести кое-какие справки, разумеется, со всеми предосторожностями. В стенах игорных домов можно выведать множество секретов. Мы договорились, что я попытаюсь продать под чужим именем один или парочку люггеров. Мы надеялись, что как только я раскрою личность шантажиста, они на этом угомонятся. Эти деньги обеспечили бы их на всю жизнь. Взять такую сумму нам больше негде – отец до сих пор не расплатился с долгами, но если бы у нас получилось, мы смогли бы вернуться так, что никто в Баннине об этом не узнал бы.

У Элизы голова идёт кругом. Как они даже на секунду могли подумать, что это хорошая идея? Как же глупо они поступили.

– Так что произошло? – с нажимом спрашивает она. – Ты нашёл шантажиста? Где сейчас находится отец?

Томас опускает голову.

– Мои вопросы натыкались на запертые на замок двери и рты. – На его скулах желваки ходят ходуном. – Попытки продать люггеры оказались безуспешными. У меня получилось подзаработать в игорных домах. Но однажды ночью за мной проследили и отобрали весь мой выигрыш.

– Томас, но ты же все равно отправился за ними? Да? Отец и Уинтерс, где они сейчас?

– Конечно, конечно, я вернулся за ними, – торопливо кивает он. – Но их и след простыл. Я обошёл все Розеллы, сходил на берег, обшарил каждый дюйм земли. Их там не было.

У Элизы отвисает челюсть. Она вскакивает с песка.

– Ты недостаточно старался! – шипит она. Ее трясет от ярости. – Ты от них отказался, как делал всегда.

– Что это должно значить?

– Почему ты не стал искать дальше? А что, если они сбились с курса из-за ветра?