Чтение онлайн

– Здесь есть как минимум один, да? – спрашивает Элиза, когда к ней поворачивается Джозеф. – Недалеко отсюда есть остров, где собираются морские птицы?

Он недоуменно кивает и поднимает руку в сторону горизонта.

Из всех существ, обитающих в водоемах Западной Австралии, есть одно, которого, должен признаться, я боюсь больше всего. Этот монстр преследует меня во снах, кружит вокруг моих люггеров в мягком полумраке сумерек. Известны случаи, когда они подкарауливали людей, собирающих раковины на отмелях, или утаскивали рыбаков из мангровых зарослей, оставляя на берегу лишь их поношенные шляпы.

Солти [47] – самый крупный (я встречал экземпляры длиной до 20 футов) всеядный хищник. Поистине хищник высшего порядка, он берет верх практически над любым животным, которое оказывается на его территории: акулы, рыбы, рептилии, птицы и млекопитающие, включая, конечно, нас – человеческих особей. Этот крокодил может либо утопить свою добычу, либо просто проглотить целиком. В воде он исполняет так называемое «смертельное вращение», проворачиваясь, как воздушная турбина, отрывая куски плоти от своих жертв. Молодые особи морских крокодилов также способны одним рывком поднимать своё тело вверх, чтобы добраться до добычи, находящейся на низко свисающих ветках.

У крокодила широкое тело и массивный череп. Кожа у него темно-зелёная, кажется почти чёрной. Когда вы находитесь в воде, тень несущегося к вам морского крокодила – леденящее кровь зрелище. Глаза рептилии парят на поверхности воды, так он легко преодолевает сильные течения.

У морского крокодила обширная история нападений на людей. О, да. Его укус – самый сильный среди всех животных на нашей планете.

Несколько лет назад солти напал на Рэнсфорда. Парень высосал ведро джина и был настолько пьян, что, выйдя из «Кингфиш», свернул не туда. Он не придумал ничего лучше, чем безрассудно пройти по мангровым зарослям. Его тело, вернее, то, что от него осталось, нашли на следующее утро. Место обследовали в поисках улик. Как выяснилось, в нескольких ярдах от него огромный солти жадно уплетал то, что выглядело как правая рука Рэнсфорда.

Аксель отчаянно уговаривал ее остаться на ночь на острове Келли. Он сказал, что они могли бы отплыть с первыми лучами солнца. Отдохнувшими, они принесут гораздо больше пользы. Сквозь зубы она отказалась от этого предложения. Она должна немедленно отправиться в путь, несмотря на то, что солнце начало садиться, и по небу словно растекается густой сок из апельсиновой дольки.

Возвращаясь к шлюпке, краем глаза она замечает у себя за спиной отстающую фигуру. Обернувшись, Элиза видит Квилла, застывшего на полпути к берегу.

– Что такое? – кричит она.

– Мне страшно, Элиза. – Он подходит ближе.

Покачав головой, она кладёт руку на плечо Квилла.

– Не бойся. Мы пережили тот шторм, ведь так? Это ничего, мы просто… сделаем крюк на люггере. Думай об этом так. – Она идёт к морю, где Аксель спускает шлюпку на воду.

– Призраки! – кричит ей вслед Квилл. Она останавливается как вкопанная. – Мне страшно, что ваш отец превратится в морского призрака. – Элиза молча вскидывает брови, не находя слов для ответа. Квилл чертит на песке пальцем ноги извилистый змеиный след. – Если мы его найдём, значит, море его выплюнуло. Оно его не захотело. Значит, он злой дух.

Элиза и бровью не ведёт. Не отвечает. Слабо кивнув, направляется к шлюпке, оставляя Квилла на берегу наблюдать за их отплытием.

Люггер, поскрипывая, устало скользит по воде. Свет низкого солнца отбрасывает на палубу блики оттенка сепии. Без Квилла прокладывать путь через рифы – опасная миссия. С каждой проходящей минутой свет затухает, пока не оставляет сквозь небольшую щель лишь тонкую бледную полоску. Тяжелый болотистый воздух пронизан иглами дождя, пронзающими кожу. Элиза стоит, прислонившись к перилам, ветер треплет ее юбки. Она не отрывается от подзорной трубы, дюйм за дюймом осматривая проплывающий мимо берег. А когда опускает трубу, латунь оставляет вокруг ее глаза идеальный красный круг.

Люггер поворачивает на запад, огибая вершину острова; в этот самый момент вступает оркестр. По палубе начинает барабанить дождь, к реву моря присоединяется ветер, всё вместе создает мелодию.

Перед островом, на который указал Джозеф, канал зарос мангровыми зарослями. Он слишком узкий для того, чтобы люггер смог по нему пройти.

– Нам придётся взять шлюпку. – Ее голос почти не слышно из-за ветра.

– Элиза.

– Остров совсем рядом. – Она вытирает с лица капли дождя. – Нужно его осмотреть. Он вполне мог остаться здесь, отправив Уинтерса торговать. А может, он смог доплыть обратно, когда начался шторм. – Слова замирают в горле, когда она представляет своего отца, измученного, испуганного, пытающегося проплыть такое расстояние. Она выпрямляет спину, борясь с сомнениями. – Мы должны двигаться дальше. Идемте.

– Нет. – Слово звучит, как удар молота. Она переводит взгляд на него, плечи Акселя поникли.

– Там уже темно. В такую погоду немудрено заблудиться. – Теперь в его голосе слышится мольба. – Безопаснее переждать здесь, а утром высадиться на острове. – Он вздыхает. – Элиза, его здесь нет! Мы попытались. Вы насквозь промокли. Чудо, если вы не подхватите простуду. Вы вся дрожите. Мы сделали все что могли. Да боже мой. – Его грудь вздымается. – Его больше нет! Элиза, как вы этого не понимаете?

Она поражается собственному спокойствию.

– Если вы не готовы искать его, я пойду одна. Я уже неоднократно говорила вам об этом. Даже в первую нашу встречу сказала.

Аксель кисло улыбается. Сказать ему больше нечего. Она поворачивается к шлюпке и начинает развязывать канаты.

– Элиза, не делайте глупостей. Вы погибнете, если пойдёте одна на этом судёнышке. Такая темень. Вы перевернетесь или выпадете за борт!

– Я так далеко зашла не для того, чтобы сдаться. – Она думает о матери, о Неде, о тех, кого уже у неё забрали. Что ей остается? – Он может быть ещё жив. – Аксель качает головой. – Есть шанс. Шанс. – Протяжно завывает ветер. – Уинтерса-то мы нашли? И пока есть шанс найти и отца, я должна попытаться им воспользоваться.

Она забирается на планширь, подтягивает колени к подбородку и вцепляется в узлы. Аксель наблюдает за тем, как она тянет и дергает. Ее не останавливает даже налетевший порыв ветра, который угрожает скинуть ее. Она позволяет дождю разметать волосы по лицу. Но шлюпка не сдвигается с места. Как раз в тот момент, когда она чуть не зарыдала от отчаяния, Аксель подходит, протягивает руки и легко развязывает узлы. Несмотря на распирающую досаду, он несколькими движениями освобождает шлюпку, которая с грохотом резко падает вниз, поднимая брызги. Элиза не медля ни секунды отталкивается от люггера и неуклюже запрыгивает в лодку. В полутьме она стоит, покачиваясь на волнах. Окружающая вода жадно облизывает шлюпку.

– Элиза, я не пойду с вами. Эта затея никуда не годится.

– Я и не просила вас об этом. Передайте мне лампу.

Он неохотно берет лампу с крыши каюты и, наклонившись, отдаёт ей. Масло шипит и разбрызгивается. Элиза ставит ее на банку [48] .

– Я справлюсь! – отталкиваясь, кричит она. – Если я не вернусь, на рассвете разыщите меня. А может, Квилл решится приплыть! – Она пытается перекричать усиливающийся ливень. Аксель наблюдает за тем, как она вставляет вёсла в уключины. Не сводя с неё глаз, он обходит люггер вдоль борта, пока она медленно гребёт мимо. Она огибает нос судна, ее белое платье как призрак светится в темноте. Мазнув взглядом по острову, Аксель поднимает глаза к небу, а затем перебирается на нос люггера. Но когда наступает подходящий момент, он не может этого сделать. Не может набраться смелости, чтобы заставить себя спрыгнуть с борта люггера. Вместо этого он смотрит на то, как она уплывает, и ее проглатывают мангровые заросли, как насекомое в глотке огромной птицы.