Чтение онлайн

— Ах ты, черт, как же я раньше не сообразил. Бедняга ведь давным-давно спит. Придем лучше утром.

— Ни за что. Я не засну, пока не буду уверена, что шкатулка в безопасности.

— Помилуй! Никто ведь не собирается тебя грабить! Зачем же так переживать?

— Что-нибудь случилось? — послышался спокойный голос, и, обернувшись, Джейн увидела Стефена, стоящего внизу трапа, ведущего на главную палубу.

— Я хотела сдать казначею шкатулку, но каюта закрыта.

Увидев ее побелевшее лицо, Стефен подошел к нише с телефоном и снял трубку. Слов было не слышно, но, положив трубку, он улыбался.

— Казначей придет через пару минут.

Пара минут тянулась долго, и Джейн, устало прислонившись к переборке, обдумывала странную ситуацию. Случись кому-нибудь проходить мимо, вот бы подивился на них — двух пиратов и красотку из гарема, судорожно прижимающую к груди шкатулку с драгоценностями! Мужчины молчали, словно персонажи недописанной пьесы, ожидая, пока автор подскажет слова роли.

"Ну да, а автор — я, — подумала Джейн, — и подсказать могу только ложь".

Послышались шаги, появился казначей, облаченный во фланелевый халат, с помятым от сна лицом. Взял у Джейн шкатулку, запер в сейф и вручил ей ключ.

— Это тоже следует хорошенько стеречь, — усмехнулся Колин, когда она вышла от казначея. — Не то знаменитый вор выкрадет ее прямо из-под носа у казначея!

Джейн сейчас вообще не склонна была смеяться, а над подобными шутками — тем более и, спрятав ключ в сумочку, зажала ее под мышкой.

— Вы оба были очень добры, но теперь, извините, я пойду спать. Умираю от усталости.

И, не дожидаясь ответа, она чуть ли не бегом двинулась по коридору. У каюты, ничего не видя от слез облегчения и радости, долго не могла попасть ключом в скважину.

— Дай-ка лучше я.

Джейн замерла от неожиданности и, без звука вручив ключ Стефену, смотрела, как он возится с замком и открывает дверь.

— Господи, с такой мелочью не справиться самой!

От пережитых волнений голос у нее сел.

— Просто ключ погнулся. Утром скажи стюарду, пусть посмотрит.

— Непременно.

Он нагнулся над ней, потом отпрянул и прошептал:

— Бедняжка Джейн, до чего же близко ты все принимаешь к сердцу!

— Ты бы на моем месте тоже не сохранил бы хладнокровия, — вырвалось у нее, сгоряча.

Он глядел с любопытством и недоумением, приоткрыв рот, словно намереваясь что-то сказать. Но счел за лучшее промолчать и лишь коснулся ее щеки. В розовом свете, струившемся вдоль коридора, он казался выше и смуглее обычного, лицо скрывалось в тени, и только глаза мерцали, да на поясе поблескивал кинжал.

— Спокойной ночи, Стефен.

Не в силах больше выносить его близость, Джейн закрыла дверь.

Несколько дней "Валлиец" неторопливо огибал западное побережье Италии, направляясь в Адриатику, к Венеции. Погода стояла великолепная, небо синело, солнце сияло, веял прохладный ветерок, а звездные ночи были словно специально предназначены для любовных свиданий.

Но Джейн, большую часть времени проводившей с Колином, хотелось не быть связанной никакими обещаниями, а бросить все и вернуться в Англию. В самом деле, если б не задание отца, чего проще — под благовидным предлогом попросить Динки остановить теплоход в каком-нибудь маленьком порту по пути.

Она попыталась было еще раз выяснить отношения со Стефеном, но после того, как он не стал даже слушать, из гордости отказалась от дальнейших попыток и сказала себе, что коли он способен на такую ревность по столь незначительному поводу, то и не стоит внимания.

Внимания-то он, возможно, и не заслуживал, а вот подозрений — по-прежнему, и вполне мог украсть алмаз, если не ради денег, то из страсти к обладанию.

Подозрения эти стали вполне определенными на следующий день после поездки всей компанией в Монте-Карло. Они тогда все дружно сидели у бассейна, поскольку достаточно воспитанный Стефен никогда не позволил бы себе на людях выказать свое охлаждение к Джейн и по-прежнему проявлял дружелюбие, хотя бы внешне.

Обсуждали кражу пяти бесценных картин из Парижской галереи, наперебой соглашаясь, что дело это не только весьма опасное, но и крайне глупое, ибо картины слишком известны и продать их не удастся.

— Может быть, их украли, чтобы потребовать у страховой компании выкуп? — предположила Клер.

— Рукава от жилетки они получат, — рассмеялся Колин. — Да и вообще, безумная затея.

– Отнюдь, — заявил Стефен. — Во-первых, с чего мы взяли, будто картины украдены только с этими двумя целями — перепродажи или возврата за выкуп? Вполне возможно, их пожелал иметь какой-нибудь коллекционер, страстно увлеченный современной живописью.

— Тогда ему придется прятать их в погребе, — возразила Джейн, — чтобы ни одна душа их не увидела. Просто не осмелится показывать.

— А может, ему вполне достаточно любоваться самому и больше ничего и не нужно?

— Довольно дорогое удовольствие!

— Не слишком, если есть деньги.

Джейн мысленно возвращалась к этому разговору и много бы дала, чтобы заглянуть в дом Стефена. Впрочем, даже если бы ничего больше не стало известно, и эту малую толику сведений непременно нужно передать отцу, а там — пусть сам решает, какие меры принимать. А принять какие-либо меры против такого человека, как Стефен, будет ой как нелегко. Чтобы обвинить владельца газет, потребуется не просто подозрение!

Праздно текущие дни оживились еще одной общей темой для обсуждения — серией статей в "Морнинг стар", описывающих жизнь на "Валлийце". На первую наткнулся Динки Говард, когда стояли в Монте-Карло, и немедленно потребовал у Стефена объяснений, получив в ответ резкую отповедь. Но по мере того, как судно бороздило голубые воды Адриатики, Динки все больше падал духом и в один прекрасный день, когда все собрались на палубе насладиться последними лучами заходящего солнца, снова заговорил со Стефеном об этом.

— Появились еще пять статей, мистер Дрейк. По одной каждый день.

Джейн слушала, совершенно обескураженная. Судя по всему, Фрэнк Престон придерживал их и теперь, собрав, будет выдавать по одной каждый день до конца круиза. Может, пока остановиться, не писать? Хотя статьи нисколько не обидны ни для кого. Нет, надо продолжать, что бы ни происходило.

— Значит, вы здесь получаете экземпляр "Морнинг стар"? — спросил американца Стефен.

— Нет, мне из лондонской конторы прислали телеграмму. И по крайне неприятному совпадению, совершенно случайно, это оказалась ваша газета.