Лузиады. Сонеты
Шрифт:
Пожары, дым, ползущий по просторам,
Смертельный свист ядра, перед которым
Не устоит и горная гряда, —
Мне никакая не страшна беда,
Я все опасности считаю вздором.
Благословленный Вашим чудным взором
Я стал неуязвимым навсегда.
В горнило схватки сбросившись с размаха,
Я гибну от железа и огня,
Но, словно Феникс, восстаю из праха.
В любом бою спокойствие храня,
Я лишь перед тобой дрожу от страха,
Амур, жестоко ранящий меня.
* * *
С бедой моей нет никакого сладу,
Как видно: помутился я умом:
Надеюсь на песке построить дом,
Прошу волков, чтоб не вредили стаду,
Тщусь, как Арахна,737 превзойти Палладу,
В пещеру к тигру лезу напролом,
Пытаюсь море вычерпать ковшом,
Грешу — и счастье требую в награду,
Спокойствия ищу, в аду горя,
Мечтаю о весне зимой ненастной,
Хочу, чтоб в полночи зажглась заря,
Жду, что Олимп затмится своевластный
И рухнет гнет — иначе говоря,
Что вспыхнет страсть в твоей душе бесстрастной.
* * *
Как разгадать судьбы моей секрет?
Чьей волею я стал рабом печали?
Оставь меня! Ужели за плечами
Не видишь ты страданий прошлых лет?
Однако плач — попутчик горьких бед,
И вздохи мне союзники едва ли…
Хочу, чтоб дни в печали пролетали,
Теперь она — сестра былых побед.
Невольник злой судьбы, печальный раб,
Не мне ль поют незримые оковы?
Я так несчастен, так безумен, слаб,
Что и они сочувствовать готовы!
Но чья вина? Кто истинный сатрап?
Любовь моя — вот чем я околдован!
* * *
Когда мое страданье — искупленье
За все ошибки, сделанные мною,
Как видно, мне назначена судьбою
Двойная мука за мое терпенье.
И если вздохи, бледность, униженье
Напрасны и пощады я не стою,
Сеньора, ляжет тяжкою виною
На совесть Вашу все мое мученье.
Но если вновь, вооруженный луком,
Слепец грозит меня подвергнуть мукам
За верность, не нарушенную мной,
Поскольку Вас никто ведь не накажет,
Пускай навек Амур меня обяжет
Страдать за то, в чем только Вы виной.
* * *
О, если бы надеяться я мог,
Что боль моя проникнет в Вашу душу!
Пусть не любовь спокойствие нарушит,
А только состраданья огонек.
Как счастлив был бы я у Ваших ног,
Коли узнал, что Вам отныне нужен;
Ведь холод Ваш страшнее зимней стужи
И тех мучений, что дарует Рок.
Но Вы глухи, жестоки, непреклонны,
И Вам, сеньора, право, все равно;
Мне остаются только слезы, стоны,
Другой судьбы, как видно, не дано.
И только жаль, что Вы, презрев законы,
Добру несете непременно зло.
* * *
Доколе будешь ты, жестокий Рок,
Искать в презренном мире добродетель?
Напрасно все! Оставь попытки эти —
Найти ее не сможет и Пророк.
Печаль — мой крест, предсмертный мой порог,
Страшнее нет мучения на свете!
Но все ж она, и Бог тому свидетель,
Невиннее, чем девственный порок.
И, словно тот, кто с самого рожденья
Себя дурманил зельем ядовитым,
С бокалом каждым прибавляя сил,
Я тож вкусил холодного презренья,
И сей напиток, полностью испитый,
Во мне былые страсти воскресил.
* * *
Коль искренности чистая слеза
Способна совладать с холодным взором,
Так отчего же Вы с таким укором
На влажные взираете глаза?
Не Вы ль виновны в том, что небеса
Мою свободу предали позору?
Молю Вас, сжальтесь! Ну к чему раздоры?
Меня и так лукавый наказал.
Прервите плач мой, жизнью заклинаю!
Сиянье красоты своей волшебной
Отдайте мне, страдальцу, наконец.
Блаженство чувств не подвергайте скверне
И станьте той, кого я обожаю…
Но нет! Все тщетно! Знать, любви конец!
* * *
Та женщина никак не насладится
Страданиями сердца моего,
И у нее во взоре — торжество,
Подобное огню в глазах орлицы.
Ее красой и небо возгордится:
Не женщина, а полубожество.
Так что же, ей не надо ничего,
Как только крови жертв своих напиться?
Ну что ж, сеньора, будь себе верна —
Триумф свой сделай достояньем света,
Победу ты отпраздновать вольна.
Но ты не в силах разгадать секрета:
Пускай душа тобою сожжена,
И все же лишь тобой она согрета.
* * *
Хоть время день за днем, за часом час
Свой суд вершит над славой и над властью,
Кладет конец уму, богатству, счастью,
Оплакивая жертвы всякий раз,
Хоть бег его поспешный многих спас,
Попавших в руки злу и безучастью,
Оно бессильно перед этой страстью —
Моя судьба зависит лишь от вас.
Мгновенья мчатся: день сменился ночью,