Чтение онлайн

[3] (польск.) Кто вы сами такие?

[4] (англ.) Я счастлива видеть героических повстанцев!

[5] (англ.) Корреспондент "Нью-Бриджских новостей".

[6] (англ.) Сейчас фотосъемка, панове! Где мой Кодак?

...Кирпич башен и сводов, решетки и камень. И везде следы исчезнувших людей. Десятков тысяч людей, прошедших через этот плац и казармы, живших и здесь, и погибших здесь. Армейские котелки и консервные банки, ставшие котелками, бесформенные опорки из изношенных до сплошных дыр башмаков и сапог, надписи, выцарапанные в укромных углах, самодельные деревянные гребешки... Груды лохмотьев: форма - французская, итальянская, русская, ставшая почти неразличимой. Вонючий холодок под сводами даже летом не прогревшихся казарм, отполированные миллионами прикосновений горбыли нар и лежаков...

...А потом Вадим шел вдоль каменной невысокой стены и знал что сейчас увидит. Пытался думать о назначении стены: видимо, недостроенный контрэскарп или эскарп - мысли все время сбивались. Вдоль стены тянулся наскоро выкопанный ров, жиденько прикрытый хворостом. Рядом уже стояли сапер и автоматчик...

Смрад был слабее, чем ожидал Спирин. Запах съел хлор - сыпали щедро, хотя и в спешке...

Казалось, туда втиснулось единое тело: просто у него слишком много суставов, клочьев волос, костлявых рук и босых темных стоп. Оно, многоголовое тело, сжалось, скалилось из-под хвороста безумным множеством желтых, темных, белых, мелких ровных и неровных зубов. Господи, зачем ты такую смерть посылаешь? Нельзя же вот так...

Бойцы отошли, Вадим и Мезина двигались вдоль рва до истоптанной кучи земли, потом поднялись на стену.

– Здесь негде, - машинально сообщил Спирин, озирая бугристую истоптанную поляну и колья проволочного заграждения.
– Нужно у башен внимательнее искать.

– Ладно, пошли, перекурим, - хрипло сказала Мезина.

...Лавка на витых ножках, похожая на садовую, стояла у внутренней линии "колючки". Мезина положила самозарядку на колени, вынула папиросы - яркую, очевидно, московскую коробку.

– Куришь, что ли?
– вяло удивился Спирин.
– Рассказывали, что спортсменка-рекордсменка.

– Врут. Курю. Редко и не в затяжку, - она неловко чиркнула спичкой, все ж зажгла...

Пахнуло ароматом хорошего табака. Вадим сел рядом -Катерина пыталась пускать дым короткими кольцами - похоже, бессознательно. Не по себе сержанту. Не железная.

И тут лейтенант Спирин догадался. О Мезиной и вообще о людях. Всё ведь проще и понятнее. Просто истина лежит в иной плоскости. Они: весь 1-й Украинский, и остальные фронты, учебные полки и училища, банно-прачечные отряды и огромный тыл, - все они, эти миллионы людей разных возрастов и разных талантов, все они вообще не мыслят категориями целесообразности, не осознают размаха стратегических наступлений-отступлений, не понимают элегантности штабных решений контрударов и "клещей", не задумываются о проблеме гибкого предполья и своевременного введения промежуточного патрона. Они себя и своих родных защищают. Выбора у них нет. Защищаются от этого рва, от бомб и голода, от окрика "Halt, russische Schwein!". Защищаются, учась на своих страшных ошибках, уже умея безостановочно клепать танки, зарываться в землю, вести разведку и гнать впереди себя сплошной вал огня. Научившись побеждать и рисковать...

– А что, товарищ лейтенант, у тебя во фляжке?
– поинтересовалась Мезина, разочарованно следя за рахитичным колечком дыма.

– В смысле?
– Вадим пощупал ремень и вспомнил, что флягу забыл в машине. Нет, кажется еще в "Скауте" оставил.

– Фляга - не только предмет подотчетной амуниции, но и крайне полезная в хозяйстве вещь, - Катерина извлекла собственную флягу.
– Ключевая вода великолепно восполняет потерю организмом жидкости, иные напитки тоже чего-то там восполняют. Здесь "иные"...

Спирин кивнул.

Коньяк, взболтанный в алюминии посудины получает весьма странный привкус. Глотнули поочередно, глядя поверх стены и рва...

– Пошли, - Мезина еще разок затянулась и отшвырнула свою роскошную папиросу.
– Начальство возникло, видимо, следующий этап грядет.

– ------------

...- Подвалы мы нащупали, но мин в избытке. Бойцы работают, но там задач на несколько суток, - сообщил Коваленко.
– Завтра танкисты должны подойти, у них полноценный саперный взвод. Нашими силами быстро справиться проблематично.

– Едва ли штурмбанфюрер Визе будет сидеть в потернах и ждать когда его разминируют, - заметил Спирин.

– Это верно. Какие предложения?
– сухо поинтересовался майор.

– Если Визе застрял именно здесь, то ночью он попробует уйти. Засаду бы организовать.

– Периметр великоват. Мы не охватим, а бойцы, скорей завалят клиента, чем живого возьмут.

– Если у нас розыскные мероприятия и как бы следствие, то может свидетелей поопрашивать?
– предположила Мезина.
– Ну, в детективах так принято.

– Ирония, что ли?
– мрачно осведомился Коваленко.
– Мы в подвалах нашли тела, но они вряд ли заговорят.

– Здесь-то понятно, вот там...
– сержант качнула столом СВТ в сторону колючей проволоки, за которой виднелись крыши и верхние этажи домов.
– Земляков говорил, там свидетели жизни шталага имелись. Наблюдали в окна, потом живописали быт и все такое. Отчего бы им и последние дни не запомнить? Телевизора у них нет, смотреть некуда. Вдруг подскажут что полезное?

– Логично. Берите двух бойцов, опросите жителей. Если кого найдете. Да, тут к нам мальчишка-поляк приблудился - требует "karabin" выдать. Размовляет вполне внятно, возьмите, может, пацан контакт с обывателями легче наладит.

Город Львов 15:35

Группа "Чат"/Младший лейтенант Земляков.

– Активно воюют, - заметил Марчук, прислушиваясь.

Бой шел в стороне, видимо, в районе Бернардинского монастыря . Можно было различить выстрелы танковых пушек, сериями ложились мины. В переулке, в котором застрял "Чат" было тихо. Наверняка из окон кто-то из обывателей бронемашины видит, но задернутые шторы не шевелились, ни единого движения - вымер благоразумный старинный город.

Проезд преграждал ров - не то чтобы глубокий, но колесной машине не перепрыгнуть. Да и на той стороне высился бруствер из аккуратно вынутой брусчатки - даже и не поймешь, оборонительное заграждение возводилось или просто водопровод так удачно вздумали чинить.

– Придется в объезд, - наконец решил Марчук.

"Шесть-четыре"[1], разворачиваясь, лихо крутанулся, заскочил на тротуар, "Скауту" пришлось пятиться - пулеметчики обоих "браунингов" водили стволами, с опаской поглядывая на окна и решетки палисадников.

Крошечный разведотряд повернул направо, к Таможенной, проскочил квартал, и вновь пришлось тормозить. Впереди тарахтела перестрелка: палили довольно бессмысленно, сшибая лепнину с фасада магазинчика. Откуда отвечал противник и отвечал ли вообще, было непонятно.

Из башенки "Шесть-четыре" высунулся командир броневика - коренастый широкоплечий старший сержант, непонятно как помещающийся в восьмиугольной "шайбе":

– Проскочим?

– Нет, обнаружим себя, забеспокоятся, - покачал головой Марчук.

На взгляд Женьки, можно было бы и проскочить - запальчивые снайперы, воспылавшие малообъяснимой ненавистью к беззащитному магазинчику, встрепенутся, но вряд ли вздумают преследовать бронированный отряд. Тут в переулках и танковый батальон легко затеряется. С другой стороны, капитан Марчук прав - задача наблюдать и выслеживать, следовательно, позиция должна быть подобранна спокойная.