Чтение онлайн

Мезина, сложив руки рупором, поохала, обращаясь к темной нижней лестнице, и метнулась вверх. Через секунду с топотом взбежал Анджей, заколотил в дверь:

– U was swieci? Dym skad?

Мезина пригнулась в узком простенке: в руках самозарядка, пистолет почему-то вынут из кобуры и примитивно лежит у сапога.

– Pali sie! Gdzie sie pali?!
– надрывался мальчишка, колотя кулаками в дверь - в правой руке у него был штык и разнотонные удары грохотали на весь подъезд...

Лязгнул засов. Мезина отшвырнула мальчишку и ударила прикладом в приоткрывшуюся щель - снизу-вверх, коротко и очень сильно. По звуку не промахнулась - удар, словно в чурбан окованный приклад врезался...

...Кажется, выпущенная из рук винтовка еще не упала на пол, а Мезина с подхваченным пистолетом нырнула в дверь - очень низко, почти на четвереньках...

Прыгая по ступенькам к двери, Вадим видел, как падал подсеченный сержантом человек: подлетели вверх ноги в галифе и сапогах, рухнул с грохотом. Дальше, в глубине квартиры, что-то происходило - стукнул одинокий пистолетный выстрел, заскрипело, словно заваливался огромный шкаф...

В двери Спирин столкнулся с Анджеем, подхватившим самозарядку. Пропихнулись в коридор...

– Держи его!
– рявкнул Вадим, указывая на лежащее под сбитой вешалкой тело и рванул в глубину квартиры...

Нет, уронили не шкаф, это стул вдребезги разлетелся и стол опрокинулся. Из-под круглой крышки стола торчала пара ног и рука - замерла, вытянувшись к откатившемуся автомату. Второй человек лежал ближе к окну, держался за лицо, - этот, судя по корчам и стонам, был еще жив. Мезина вышла из соседней комнаты:

– Здесь пусто.

Екатерина, держа наготове ТТ, ловко подцепила ногой и вернула в цивилизованное положение довольно массивный стол:

– Увы, неопознанный гражданин проявлял нездоровую склонность к применению автоматического оружия. Вследствие чего умер.

Мезина оказалась совершенно права - пулевое отверстие у кудрявого парня располагалось чуть левее середины лба - обычно с такими дырочками в черепе не живут.

[1] "Народная Гвардия" - подпольная организация действовавшая на территории Львовской области и города Львова. Ядро организации составили бывшие члены Компартии Западной Украины и Компартии Польши. Вела активную борьбу с оккупантами и националистами.

[2] Немецкая граната M-24 ( Stielhandgranate 24), в вермахте ее называли Kartoffelstampfer - толкушка для картошки.

– Що тo есть?
– спросил Анджей от входных дверей - мальчишка изо всех сил упирал ствол самозарядки в спину лежащего человека. Тот был без сознания.

Вадим подумал, что о Мезиной не так уж много привирают. Кумулятивная молния Перуна, а не баба.

Катерина ласково постучалась сапогом в бок стонущей жертвы:

– Жив? Ну-ка, что там, в обывательских чуланчиках-карманчиках?

В "чуланчиках" оказалось прилично: на телах, живых и мертвых, нашли два револьвера и "парабеллум", гранаты. Анджей с восторгом сносил оружие на стол: трофейный автомат сразу навесил на шею, но арсенал все увеличивался. Еще один автомат, две винтовки - одна изуродована кустарной переделкой в "карабин". Патроны в пачках и россыпью, две матерчатых ленты к "максиму". Самого пулемета, правда, обнаружить не удалось. Зато Анджей отыскал кортик: в ножнах с финтифлюшками, с отделанной костью рукоятью и бронзовой гардой - оружие немыслимой красоты и бесполезности.

– Гм, это что ж за хозяева такие предусмотрительные?
– вслух размышляла Мезина, словно мешки, сволакивая связанных пленников "до кучи". Трещали, отрываясь, вороты рубах, взвизгивали пружины продавленного дивана: все трое оказались сидящими на дряхлом предмете мебели - мертвец полулежал посередине, исподлобья смотрел в потолок. Убитый выглядел самым благопристойным - один из его товарищей пускал красные слюни и тщетно пытался выплюнуть осколки зубов. Другой запрокидывал голову - из сломанного носа обильно текло, на светлой рубахе уже широченная манишка алела.

– Молчите?
– Мезина повертела в пальцах ремень, найденный с оружием - "вилы" к бляхе самодельной пряжки были приклепаны кривовато.
– Это правильно, панове. Даю пять минут подумать.

– Що? Ми по-московськи не розумэмо, - прогундосил бандеровец в "манишке".

– Учитесь, - Катерина еще раз глянула в окно и ушла в соседнюю комнату. Было слышно, как выдвигаются ящики комода.

Спирин и Анджей переглянулись. Что она там делает? К чему этот повторный обыск? Зачем вообще здесь задерживаться? Сдать националистов автоматчикам, пусть отконвоируют в Цитадель. И продолжать выполнение задания. Не изымать оружие и арестовывать бандер сюда шли...

Зачем она в окно смотрела? Зелень деревьев, за ними склон, ряды колючей проволоки, Цитадель... Кое-что отсюда можно разглядеть. Даже очень можно. Но что толку - эти трое едва ли следили за последними днями Шталага-328. Собственно, абсолютно непонятно, что оуновцы здесь вообще делали. Судя по бардаку, квартира не их. Вооружены до зубов, боеприпасов на взвод хватит, бинокль...

Бинокль лежал на подоконнике. Может, Катерина не в окно, а на него смотрела?

В комнате было нехорошо. Мертвец наваливался на плечо беззубого товарища, тот пытался отпихнуть неживую тяжесть. В тишине надрывно посапывал безносый. Анджей посматривал на троицу, морщился. Убрать бы мальчишку от этого зрелища.

– Время, - Мезина вышла из двери.
– Ценные мысли возникли?

– Що?
– прогундосил безносый.
– Не розумэмо ми.

Мезина кивнула и улыбнулась. Без каски, с слегка встрепанными золотистыми локонами она была хороша. Помародерствовать успела, перчатки натянула: сейчас любовно разглаживала складки: перчатки длинные, диковато-канареечного цвета, чуть ли не театральные. Концы шелковых пальцев наспех обрезаны, тесноватая тонкая ткань едва не лопается. Катерина с восторгом сжала и разжала кулаки:

– Истинный шелк. Европа, а?

Страшно она выглядела: пятнистая, высокая с нелепо-нарядными кистями рук. Загорелое лицо, точеные жесткие скулы, губы стали ярче. И глаза злобно сияют...

Еще раз сжались кулаки в неровно обрезанном шелке, потом пальцы извлекли из ножен финку... подбросили, игриво поймали...

Подошла к Анджею:

– Дай-ка на пару хвилин.

Мальчишка протестующее открыл рот, но не пикнул, когда пани-офицер вытащила из его ножен немецкий штык.

Тускло блестели клинки, играли в желтых руках...