Чтение онлайн

Развернувшись на каблуках замшевых туфель, я ухожу из зоны бэкстейджа и устремляюсь на улицы Нью-Йорка, пока она не успевает сказать мне «нет».

Глава двадцать пятая

ДЖЕММА

К ап. Кап. Кап.

Что такого таится во вместилище, полном воды, из-за чего ваши мысли начинают блуждать? Будь то бассейн, джакузи, долбаный океан или даже ванна… Есть нечто эфемерное и провоцирующее погрузиться в глубины собственного Я.

Или, может, это оттого, что ваши поры съеживаются, а пальцы становятся такими сморщенными, что начинаешь размышлять о том, какой будет жизнь, когда кожа на самом деле станет испещренной морщинами. Кто знает?

Оливер гребаный Андерс. Джемма гребаная Морган. Не знаю даже, на кого хочу накричать больше. С чего вдруг он появился на долбаном показе модного дома, за чьей коллекцией следили все модные журналы? Зачем он преследовал меня? Зачем произнес все те слова?

И почему у меня, девушки, у которой наконец есть парень, способный обращаться со мной должным образом, в голове безостановочно крутится то, что сказал Оливер? Эта ванна слишком маленькая для той вселенной мыслей, что роится в моей голове; и я наглаживаю бокал вина так, словно тот лекарство от душевной боли.

Тут раздается стук в дверь.

— Ты мне расскажешь, что случилось?

Я могла напугать Сэм, когда в полдень ворвалась в квартиру и даже не поздоровалась. Я схватила бутылку мерло и заперлась в ванной два часа назад. Она, вероятно, решила, что я режу вены или что-то типа того.

— Я в порядке, Сэмми. Мне просто нужно время подумать. — Я абсолютно не в порядке. Мы, женщины, просто обожаем использовать эту фразу, чтобы предупредить людей, что с нами все совсем не в порядке.

С другой стороны двери доносится отдаленный звук, напоминающий стук головой о дерево.

— Ладно, но не превращайся в Мередит Грей и не пытайся утопиться в ванной. У меня нет очаровательной прически Патрика Демпси.

Отсылки к сериалу «Анатомия страсти» — ее способ рассмешить меня и дать знать, что она рядом.

— Люблю тебя, — шепчу я и делаю очередной долгий глоток вина.

Вздыхая, исследую малюсенькую, крошечную ванную комнату. Мое тело и сама, собственно, ванна — два самых больших объекта в этом помещении, и впервые я в какой-то степени допускаю, что в некотором роде презираю Манхэттен. Я живу в обувной коробке, окруженная миллионами посторонних людей. Здесь громко и отвратительно. Мне часами приходится работать на износ ради слишком низкой зарплаты. И все равно я не променяю его ни на один другой город мира.

То же можно сказать об Оливере. Он не сексуальный красавчик в традиционном понимании — вам не снесет крышу с первого взгляда. Он слишком самоуверенный и отстраненный, у него слишком много денег для одного человека. Обязательства и привязанность его никогда не интересовали, и я понятия не имею, вышло бы у него поддерживать отношения между нами или нет.

Однако, даже прокрутив все эти мысли, я все равно не хочу быть ни с кем, кроме него. Боже, ну разве это не клише?

Взяв мобильный в руки и решив держать его за пределами ванной, учитывая, что предыдущий был утоплен именно таким способом, я открываю сообщения.

Джемма: «Какой же ты мудак».

На ответ у него уходит меньше секунды, словно он девочка-подросток из пятидесятых, сидящая у телефона и ждущая моего звонка.

Оливер: «Без тебя знаю. Я мудак, каких свет не видывал. Можешь наказывать меня, как посчитаешь нужным. Никакого секса? Согласен. Хочешь новые «Лабутены», просто скажи цвет. Сколько пар?»

Вот ублюдыш. Он знает, что дорогая обувь мой чертов криптонит. Они словно арахисовое масло для ребенка, которому нужен эпинефрин. Я готова рискнуть, лишь бы почувствовать его вкус во рту.

Джемма: «У меня есть парень. Тот, кто мне на самом деле подходит. Который считает тебя своим другом».

Оливер: «Ты сказала: «Подходит мне». Не добр к тебе. Не что ты его любишь или он тебе нравится».

Я кладу мобильный на крышку туалета и откидываю голову на плиточную стену, бросая взгляд в потолок. Конечно, он прав, и преподнес он эту правду с присущей Оливеру Андерсу честностью.

Джемма: «Это низко».

Оливер: «Это победа. И я бы не занимал свое положение, если бы не умел идти по головам. Я говорил о тебе серьезно, Джемма. Я абсолютно серьезен относительно нас».

Мне хочется закричать, потому что, разумеется, он произносит правильные слова. Глубоко в душе женщины не хотят правильных парней. Они хотят хулиганов, которые в итоге изменятся ради них. Им хочется услышать, что кто-то ради них пойдет на край света. Сразит дракона. Одолеет монстра. Потому что, откровенно говоря, любовь не эволюционировала, она осталась той же, какой была в сказках, что нам рассказывали, когда мы были девочками. Я мечтаю о невозможном счастливом конце, где они жили долго и счастливо. О принце, который наденет на мою ногу хрустальную туфельку. Чтобы все мои мечты и надежды слились воедино и воплотились в том, с кем я хочу быть, но в то же время не могу.

Джемма: «И что прикажешь делать? Коди хороший парень».

Я написала это искренне. Я в таком смятении, что даже моя грудь опала под тяжелым грузом вопроса. Она болит по бокам. Однако причиной могут быть приближающиеся месячные.

Оливер: «Но я тот самый. Для тебя. Позволь сводить тебя на свидание. Одна ночь».

Джемма: «Не раньше, чем я приму решение. Я так не поступлю, не хочу водить кого-то за нос».

Оливер: «Так сделай выбор. И позвони мне».

Снова отложив телефон, я создаю в ванной водоворот и надуваю пузырьки, взвешивая решение. Коди безопасный вариант, он парень, с которым мы повстречаемся год или два, и он поведет мою лучшую подругу выбирать для меня кольцо в ювелирном магазине с ценником выше среднего. Он будет открывать двери и возить меня с собой на семейные мероприятия. Мы поженимся, разродимся парой или тройкой детей, после чего будем уютно сосуществовать, устроившись в разных комнатах с телевизорами, чтобы заплыть жиром. Коди простой вариант, он никогда меня не удивит.

И, само собой, я подпишусь на риск. Потому что мои сердце и разум уже с Оливером. У которого острый язык и хитрый ум. И который умеет обращаться со мной в постели.

Я словно иду на внеклассные занятия, но не собираюсь останавливать то, что грядет.

Ветер пробирается сквозь петли вязаного свитера, вызывая мурашки по коже. Я отогреваюсь тыквенным латте, который сжимаю в руках, а тем временем по моим венам течет октябрь. В бежевом ансамбле, коричневых ботинках и оливково-зеленой шляпе я точное описание натуральной суки. И я настолько счастлива, что дальше некуда.