Чтение онлайн

Молодой парень думал о пагубном влиянии отдельно взятой женщины на всех, кому не повезло оказаться рядом. Вот взять, к примеру его самого. Никогда он не позволял себе таких вольностей. А все она виновата! Уууу, все проблемы от баб!

Джонатан Мюррей явственно чуял запах свежего дерьма, в которое только что влетел с размаху лицом. Порой он забывал, что Люба мыслит по-другому. Обиделась и на что? Предложил ей заплатить!!! Хотя мог присвоить, украсть, обвести вокруг пальца. Абсолютно не логичная женщина. Еще и обиделась…

— Идиот.

— Повторяешься.

— Что поделать? — философски изрек Руперт, разведя руки в стороны. — Согласись, это лучше, чем набить тебе морду.

— Соглашаюсь, — кивнул капитан.

Три головы склонились над открытой тетрадью: пронумерованные идеи, столбцы необходимых вводных, схемы реализации, стрелочки, сноски с объяснениями или вопросами на полях, приблизительное расчетное время, возможные итоги.

— Джонатан, а Люба у нас кто? — задумчиво протянул Руперт. — И давай уже честно… Друг, — предупреждающий взгляд.

Капитан скривился. Рано или поздно, этот вопрос бы всплыл. Лучше бы поздно… Секретарь подскочил, изъявив острое желание погулять, и вылетел за дверь. Не его ума дело, не по чину. Спокойный сон, он как-то дороже. Плотно прикрыл дверь.

— Сначала клятва… Друг, — Мюррей раздумывал, какую часть правды рассказать.

— Не вопрос.

Капитан настоял на особой клятве, формулировка возникла в голове, будто по чужой указке. Руперт был связан по рукам, ногам, мыслям и высказываниям, что только разожгло интерес, а простое желание взять очередную высоту растворилось, уступив место ранее не изведанным чувствам. И вот он, великовозрастный шалопай, был на пороге чего-то нового, более глубокого и прекрасного…

Через двадцать минут три руки строчили письма, секретаря вернули. Мужчины спешно вспоминали старые связи и заказывали необходимое, перекидываясь короткими фразами, попутно вычеркивая строчки из списка необходимого.

***

Люба

В пути накрутила себя мама не горюй, хотелось успокоиться в одиночестве. На автопилоте оказалась в храме. Распахнула окна, рыдая и злясь. Надо убраться. Размазывая слезы по лицу, мстительно собрала в кучу фигурки богов — кто-то снова их расставил по кругу. Семья? Семья! Вот и пусть стоят вместе.

Эмоции неистовствовали, старое дерево не выдержало натиска скрюченных пальцев и треснуло, впившись в ладони. По лицу Ютарии потекла кровь. Боль отрезвила.

— Извините, — буркнула, пытаясь оттереть.

Вот я глупая гусыня. Тяжко вздохнула. Ну предложил денег, так надо было взять и обрадоваться, а не ждать… Чего ждать? Что незнакомый, по-другому воспитанный взрослый мужик будет ласково поглаживать по голове, нахваливая за смекалку, как…моя бабушка. Даже имея настрой и хорошие условия, тяжело было отпустить то привычное состояние, где меня все любили и хвалили, выстроив защитный купол…

Вырезанные глаза напротив сочувствовали. Хорошо хоть краска не сошла.

— Подумаешь, по плечу не похлопал, так ведь я могу сама. Верно? — спросила у Богини- Матери. — И вообще, пойду, мстительно съем что-нибудь вкусное, а ему не дам, — улыбнулась, вытирая остатки слез.

Три глубоких вдоха и выдоха. Покусала губы. Василий уже не вызывал никаких эмоций, незаметно исчезнув из памяти. Еще там отпустила, на Земле. Родители давно провалились за горизонт воспоминаний, лишь размытые картинки с участием бабушки еще пытались не раствориться в серой хмари непонятной дымки.

— Я не хочу забывать, — шепотом обратилась неизвестно к кому. — Это часть меня…

Покачала головой и нервно рассмеялась. Первые же трудности подкосили…

Никто никому ничего не должен.

Если ничего не ждать, в ответ на свои действия, вообще станет легче жить… А золото возьму. Еще и поторгуюсь, выбивая процент, не фиксированную единоразовую выплату. Вот так вот. Уперла руки в бока.

— Давай, Люба, подъем!

Отряхнулась и ушла, снова обретя душевное равновесие. В доме все шло по плану, кухня ждала волшебства. Порадую себя, заодно и остальных.

Частички дефицитной муки кружились белыми снежинками в воздухе, то поднимаясь, то опадая от ветра порывистых движений. Масло холодило кончики пальцев. Привычные монотонные движения были сродни медитации.

Это я. Мое любимое дело. Я это умею. И не только это. Все получится.

Проткнула тесто по периметру. Треск ломающейся яичной скорлупы звучал усладой для ноющей души, даря меленькие оранжевые солнца. Потратила все запасы загустевших сливок. Ну и ладно. Заливка получилась красивой — насыщенно-теплый желтый цвет. Пирог ушел в печь. Эх, ванилина бы сюда… Обмотать руку тряпицей сообразила только после того, как сварила порцию травяного отвара. Пришлось подтирать то тут, то там, бурые разводы после себя. К Велдону с такой ерундой идти не собиралась.

Пирог быстро испекся, даже не подгорел, успев чуть остыть в холоде, от чего куски выходили ровными и красивыми. С таким-то тесаком. Тесто получилось нежное, воздушное, в меру эластичное, не крошившееся сухой крошкой при нарезке.

Аромат стоял божественный!

Собирающиеся по домам труженицы невольно задерживались, принюхиваясь к большому блюду, что вынесла на всеобщее обозрение. Поставила на стол и приглашающе махнула рукой:

— Угощайтесь… Вы все молодцы. Спасибо за помощь, — ну не меня, так я похвалю кого-нибудь. Всяко приятно.

Камилла с великим одолжением взяла кусок, завернула и быстро ушла. На ее лице читалось плохо скрываемое отвращение. Двое последовали примеру. Остальные с удовольствием съели, попросив рецепт. Обещала рассказать позже. Олафу и Велдону отнесли по кусочку.

Капитану достался огромный… шиш с маслом.

Очень по-детски, но поделать с собой ничего не могла.

4

Джонатан Мюррей

Поразительное состояние: еще не женился, а домой уже не хочется. Оттягивал неприятный разговор как мог, переделав все, даже самые не любимое. На днях выезд в ближайший портовый город, под предлогом мелких закупок проверю дорогу. Скоро приедет мать. Должно быть безопасно.

Устало потер лицо, задала Люба задачку. Где достать твой «секретный ингредиент»? И почему я сам не придумал это? Может потому, что невозможно успеть везде? Городок растет, а вместе с ним нужды, и тренировки никто не отменял.

Неужели… старею?

Тьфу, это все мама. Еще не приехала, а ее голос уже в голове. Вот, Руперт прохлаждается, получит повышение. Еще…

Робкий стук.

— Входи.

Камилла показательно изображала смирение и покорность. Выглядела… без былого лоска.