Чтение онлайн

Понятно, чего там я могла, но не молчать, ибо не хороший человек собирался поставить капитана в неудобное положение непристойным намеком. Из-за меня.

— Могу сберечь ваш капитал, — перебила его. — Как часто умирают невольники? А горожане? Все они пополняют казну так или иначе. Если заставлять соблюдать чистоту: мыться каждый день, есть из чистой посуды не гнилое и чистыми руками — смертей будет меньше. Если держать в чистом теплом помещении — еще меньше. Велдон сказал, что у лекарей есть такая теория. Предложение не голословно.

— У нас подают чудесные блюда. Прошу, угощайтесь.

Оказалось, я вцепилась в руку капитана, а он героически молчал.

— Иди уже, Люба. Ты сделала все, что могла, — усмехнулся Мюррей, подталкивая в спину. — Заканчивай представление и отпусти Руперта.

— Ты лишаешь меня веселья, — поморщился градоправитель.

Дальше не слышала, предпочитая идти, куда послали. Иногда лучше молчать. Жаль, что понимаю это слишком редко.

***

Руперт

Это не мой свет.

Я сошел с дистанции еще там, на площади, когда не добавил монет… Когда отказал в опоре, по сути, в защите, которой так кичатся мужчины перед женщинами, полагая это своим первоочередным долгом. Она взяла и довела дело до конца, использовав все свои возможности. Я просто сдался, посчитав невозможным, а должен был сказать «да» и костьми лечь, но сделать.

Не захотел прилагать усилия. Потому, что так не принято. Потому что привык получать, а не отдавать.

Думал сберечь, предлагая колпак от ветра, на деле пытался накрыть темным платком, чтобы сияло только для меня.

Я хотел, но не подумал, чего хочет она. Знал, что шаблоны не подойдут, что надо меняться, а это так сложно… Знал и просрал гонку на старте.

Градоправитель Белд — та еще сволочь, но любую сволочь можно купить. В этом их прелесть.

А может испугался?… Быть зависимым, чувствовать по-настоящему? Так боялся возможности потерять, что решил и вовсе не начинать…

Лучше попробовать и проиграть, чем всю жизнь жалеть об упущенных возможностях.

***

Люба

Капитан меня игнорировал, заворачивая на подлете в обратную сторону по любому вопросу. Обратная дорога прошла вся на нервах. Чудом освободившиеся семьи сразу принесли личную клятву Мюррею, старуха лишь общие формулировки и отчего-то личную мне. Травница сказала просто:

— Ты меня подобрала, с тобой и мучаться, болезная. Дело свое буду делать на совесть.

Начальника устроило. Соображения по новым жителям Мюррею, переданным через Руперта, не принесли обратной связи. С чего вообще взяла, что имею хоть какой-то вес?

Вообще, мужчина стал подавленным, молчаливым и угрюмым, а еще работящим. И это было странно. Он как будто взвалил на плечи кусок монолита, что в одиночку пер Джонатан. Ну, у каждого свои тараканы. Главное, не заразиться чужими.

Травница поначалу мотала всем нервы, доводя едкими замечаниями.

— Боги в моем лице дали тебе второй шанс. Не упусти, — вкрадчиво нашептала, отведя в сторонку, не зная, как еще повлиять.

Простые шутовские слова возымели невиданный эффект — уровень желчи упал до минимума.

Вечером Мюррей сам предложил посидеть на веранде. Шла как на плаху. Выпили взвар, посидели в тишине.

— Люба, вы молодая, чересчур энергичная, привлекательная, очень неудобная, деятельная добрая женщина. В каких-то областях знаний много, в нужных частенько пусто. Глубочайше благодарен за все, что делаете и сделаете для городка… Но вам надо повзрослеть. Вы как ребенок лезете во все дурно пахнущее, пытаясь попробовать на зуб, совершенно не заботясь о последствиях. Сначала делаете, потом думаете. Надо наоборот. Вы могли послать записку с просьбой выкупить людей. Я бы выдал это за свой каприз, нашел бы причину… А теперь Белд, градоначальник и успешный работорговец, заинтересован вами. Лично. Да так, что предлагал триста золотых, даже готов подождать, пока наиграюсь. Пришлось назвать вас своей любовницей, теперь вам не выйти выгодно замуж, слухи расходятся быстро и далеко. Белд постарается… Я не вечен, меня могут подстрелить, отравить, утопить, мало ли. Найдите себе, пожалуйста, мужа. И пусть уже его голова болит за вас. Я устал.

Он тихо встал и ушел, а я улыбалась. Вот такая защитная реакция, чтобы собеседник не понял, как сильно плохо. Слезам дала волю только в своей комнате. Робкая радость от «привлекательная» сплющилась в кашу под ударом отповеди мужчины. Если таким образом собирается надавить на замужество за Руперта — кукиш ему. Я вот сейчас погорюю, выпью чудесной настоечки от нервов и еще погорюю.

Все равно останусь неудобной и деятельной…. но начну думать. Наверное, он прав.

***

Мысли облепили и кололись, как теплый шерстяной свитер. Ни избавиться, ни успокоиться. Так и уснула, придавленная их грузом. Утро не принесло облегчения. Каша сгорела дважды, все валилось из рук, настроение ниже плинтуса.

— Люба, — укоризненно произнес Велдон, — отдохни. Давай, иди, прогуляйся, съешь вкусного, поболтай с Олафом… Отыщи свое внутреннее равновесие.

В смятении пошла на кухню, да поздно поняла, что зря. Главный повар, дирижировавший кипящим вокруг хаосом приготовлений, точным броском корпуса перекрыл путь отступления. Не стесняясь в выражениях, цветасто прокомментировал нашу поездку, в частности мое идиотское поведение, негодующе потрясая в воздухе полотенцем, зажатым в руках. Вытерев пот с лица, устало плюхнулся на чурбачок рядом.

— Работать! — гаркнул притихшим, что решили погреть уши. И уже более тихо, — Люба, ты давай, думать начинай. Капитана в могилу раньше времени не сведи, матушку еще вытерпеть, а тут ты. Не сдюжит… За посуду спасибо. И за мед… Анна ворчала, еле угомонилась. Решила привязать к себе в следующий раз, чтобы поспокойнее было. Только я думаю не поможет. Ты когда геройствовать полезешь, жену мою отцепи, ага? — беззлобно щелкнул по носу и ушел, закинув полотенце на плечо.

Всех послушать, так каждому поперек горла, хоть в океане топись. Есть одно верное средство. Под спор вслух с самой собой, перебрала на кухне ягод и фруктов, что прикупили на ярмарке.

Ну, может он и прав. Немного… Ну, не прям как ребенок, но похоже. Наверное.

Раньше не нужно было об этом задумываться, все было проще. Хочешь — делай, отдавай, помогай. Тут люди придумали кучу условностей.

Тема рабов улеглась в голове блеклой краской на дальней стене. Вроде есть, пока не видела дышать не так тошно, но и не вот прямо легко. Бабушка говорила начинать с себя в любом деле, не оглядываясь по сторонам.

Из маленьких шагов складывается длинный путь.

Тоскливо вздохнула. Внутри просыпалась «молодая» Люба, жаждущая подвигов и бунтарства. Невместно, только и успокоиться не получалось. Варенье булькало, источая приятный аромат. Во время кромсания фруктов окопалась в думах, как в тряпках, и ненароком полоснула по пальцу от души. Кровищи натекло мрак. Пришлось сбегать к Велдону, помереть от заражения не хотелось.

Вернулась и остервенело плюхнула куски в кастрюлю, как есть. И тут не идет. А все он виноват! Застыдил, и все по делу! Толи в ямку зарыться, толи бежать доказывать. Ааааа!!!!

Продукты начали кипеть. Добавила немного меда, чуть прикрыла крышкой и села пить взвар, уговорив всю пенку, собранную с двух кастрюль. Поплакала. Сделала пару кругов вокруг стола, ковыряясь под ногтем. Закрыла лицо и шумно выдохнула.

Все. Пострадала и хватит.

Додумать вдохновленную речь не удалось — нос заложило. Варенье из ягод приобрело отвратный цвет детской неожиданности. Воняло соответствующе. Быстро сняла с огня другую тару, мельком проверив, и побежала выносить смердящее варево, дабы вылить как можно дальше.