Чтение онлайн

— Уходи быстрее, — шепнула Рене.

— Спасибо, спасибо! — только и прошептала я.

— Ты помогла моему маленькому Жану, — тоже шепотом ответила Рене. После этого дверь очень тихо закрылась, и я оказалась на улице одна.

Я не имела ни малейшего представления о том, где нахожусь, поэтому побежала наугад и скоро оказалась на набережной. Вокруг сновали люди, мужчины бросали на меня странные взгляды. Они появлялись из тени домов или шатающейся походкой слонялись по тротуару.

Неожиданно я очень испугалась: река текла всего в нескольких шагах. Один сильный толчок — и я в воде. Не обязательно это должна быть рука Франсуа. Я свернула в какую-то боковую улицу. Дома на ней были такими же грязными и жалкими, как жилище Франсуа и Рене.

При одном воспоминании о Франсуа я сразу пускалась бегом. На мне были легкие бальные туфли и бежать по булыжной мостовой было очень больно, но я не обращала на это внимания. Один раз за мной вдруг бросился какой-то человек, но я свернула в один темный переулок, потом в другой, и в конце концов преследователь потерял меня. Я пошла медленнее. Через некоторое время улицы изменились: дома стали выше, чище стал тротуар. Но скоро передо мной выросла городская стена, и я поняла, что все это время шла в противоположном направлении.

Пришлось идти обратно. Через некоторое время я поняла, что время к рассвету, и снова очень испугалась. Я представила, что меня могут арестовать и отправить в Бастилию или в лечебницу для умалишенных.

Я старалась быть как можно осторожнее. Пряталась в подворотнях, а когда видела, что на улице никого нет, опрометью бросалась вперед. Начали появляться хозяйки с корзинками, они спешили на рынок.

Только через несколько часов я увидела знакомую улицу. Как же я обрадовалась, когда оказалась перед зданием Оперы! Теперь-то я точно знала, где нахожусь! Но вокруг уже было полно людей, и все на меня смотрели с любопытством и с недоумением. Пришлось снова пробираться от подворотни до подворотни, боковыми улочками, пока наконец передо мной не оказался наш парадный подъезд!

Только в этот момент я по-настоящему осознала, что все-таки спаслась! И, самое главное, что я вновь увижу вас, монсеньер!

Теперь, когда Эме закончила свой рассказ, на глазах у нее показались слезы. Герцог молча взял обе руки девушки и прижал к губам. Он целовал эти чудесные грязные пальчики, а Эме не отрывала взгляда от его лица.

— Хвала Господу за ваше освобождение! — горячо воскликнула Изабелла. — И, конечно, Себастьян прав: это дело рук герцога де Шартра!

— Так вы поняли это, монсеньер? — спросила Эме.

— Да. После того как кардинал дал мне честное слово, что не замешан в вашем похищении, я сразу решил, что это интриги де Шартра.

— Я тоже сначала думала, что это сделал кардинал, но постепенно уверилась, что служитель церкви не может опуститься до такой низости.

— Вы оказались совершенно правы.

— Наконец-то я дома, — тихо проговорила Эме, — и теперь вовсе не так уж важно, кто в ответе за все случившееся.

— Мы счастливы, что вы вернулись домой, — откликнулась Изабелла, — и мы собираемся в Англию, и как можно быстрее!

— Это правда? — повернулась Эме к герцогу.

— Это мы обсудим немного позже, — ответил тот.

— Срочно в ванну! — приказала Изабелла. — А это нужно немедленно сжечь!

Эме со смехом взяла ее за руку, и дамы удалились наверх.

— Спасибо Господу за ее освобождение. Она в безопасности! — тихо, но значительно произнес Гуго.

— Пока в безопасности, — произнес герцог, вставая.

— Вы полагаете, будет лучше, если мы немедленно покинем Париж? — прямо спросил секретарь.

— Вы забываете, что существует причина моего здесь пребывания, — ответил Мелинкорт.

— Честно говоря, я забыл, — признался Гуго. — Но что делать, если существует опасность повторения случившегося?..

— Возможно, лучшим вариантом может оказаться ваш отъезд в Лондон: вы отвезете туда Изабеллу и Эме, а я пока останусь здесь.

— Сомневаюсь, что девочка согласится уехать без вас.

— Я прикажу ей, — быстро и решительно ответил герцог. Но тут же улыбнулся, словно смягчая свою резкость. — И все-таки она может отказаться, — добавил он, и в выражении его лица промелькнуло что-то непривычно озорное, мальчишеское.

Дверь открылась и показался дворецкий.

— Пришла дама и просит вашу светлость принять ее.

— Дама в столь ранний час? Кто же это?

— Она предпочла не называть своего имени, но сказала, что у нее дело чрезвычайной важности, — бесстрастно ответил дворецкий. — Я попросил ее подождать в серебряном салоне.

— Кто бы это мог быть? — заволновался Гуго. — Может быть, мне пойти посмотреть?

— Нет, я выясню все сам. — Герцог быстро вышел из утренней гостиной и пошел через холл.

У дверей серебряного салона он, однако, остановился, словно раздумывая. Он еще не успел ни переодеться, ни снять грязные сапоги. Показаться в таком виде перед кем-то, кто принадлежит к парижской знати, — значит вызвать нескончаемые пересуды. Герцог знаком подозвал дворецкого.

— Передайте, пожалуйста, даме, что я еще не одет и не готов выйти к ней.

Лишь полчаса спустя герцог не спеша спустился вниз в безупречном сюртуке из ослепительного голубого атласа, модно расшитом жилете и панталонах, которые вызвали бы зависть у любого щеголя.

Дворецкий открыл дверь в серебряный салон, и герцог увидел графиню де Фремон, которая сидела на краешке кресла. Вид у нее был озабоченный и взволнованный.

Едва герцог вошел, она поднялась и протянула ему для поцелуя руку. Ее холодные пальцы дрожали.

— Признаюсь, это весьма неожиданное удовольствие, мадам, — воскликнул герцог. — Прошу прощения за то, что заставил ждать, но, к сожалению, я вовсе не ранняя пташка.

— Да нет, это я должна извиниться за столь неофициальный визит. Но существует нечто, о чем я хочу вас спросить.

— К вашим услугам, мадам, — любезно отозвался герцог.

Графиня внимательно оглядела комнату, словно боясь, что их подслушают.

— Могу я быть уверена, что то, что я сейчас скажу, не окажется пересказанным?

— Если это необходимо, даю вам слово.

— Верю вам, — кивнула графиня, вся дрожа.

Герцог указал ей на кресло.

— Вы кажетесь взволнованной, — проговорил он. — Могу ли я вам помочь?

— Я пришла по поводу вашей воспитанницы, — наконец собралась с духом гостья. — Насколько я понимаю, она пропала.