Чтение онлайн

Олдисс обращается в романе к одной из самых сложных проблем современной жизни Запада. Безусловно, с терроризмом необходимо бороться. Но как? И допустимо ли в этой борьбе использовать любые методы – вплоть до тех, к каким прибегают террористы? После того, как мир узнал правду о тюрьмах Абу-Грейб и Гуантанамо, где пытали невиновных людей, стало понятно, что терроризм словно проверяет традиционные – и казавшиеся до недавнего времени незыблемыми – демократические ценности западного общества. Стало очевидно, что власть в странах Запада прибегает к двойным моральным стандартам. Можно ли в нынешней политической ситуации говорить о терпимости религиозной и расовой, о ценности человеческой личности, уважении к человеку – вне зависимости от цвета кожи и конфессиональной принадлежности? В мире, где секретные службы обрели невиданные ранее привилегии и возможности, никто не может быть защищенным от полицейского произвола.

Терроризм – наверное, самая страшная опасность современного общества в XXI в… По поводу этого нет, разумеется, двух мнений. Ценность человеческой личности, вне зависимости от цвета кожи и конфессиональной принадлежности, защищенность человека в современном западном мире, где секретные службы получили невиданные ранее привилегии и возможности, уважение к человеку, независимо от того, какого он происхождения и религиозных убеждений, наконец, проблема двойных моральных стандартов, к которым прибегают на Западе – все это становится темой для обсуждения западных масс-медиа.

Вместе с тем, Олдисс понимает сложность вставшей перед западным обществом проблемы. В книгу включено интервью, взятое у Олдисса известным американским фантастом Лестером дель Реем. Отвечая на вопрос, стал ли он в последние годы более пессимистичен относительно будущего человечества, Олдисс ответил примечательным образом: «Я стал менее оптимистичным относительно сегодняшнего дня. Сейчас в Великобритании находят убежище многие люди, которые приезжают из грязных пыльных деревушек на Ближнем Востоке. Они и не знают, и не понимают особенности жизни у нас. Возможно, потому-то многие из них станут силой, которая разрушит западную цивилизацию…» [225] И в том, что происходит сейчас в Англии и в других государствах Европы (прежде всего, во Франции), Олдисс винит обе стороны: и христиан-европейцев, и иммигрантов-арабов. А в том, что об этом пишут мало и как-то стыдливо, тоже, считает Олдисс, проявляются двойные моральные стандарты в общественной жизни Запада.

Думается, здесь уместно сослаться на результаты исследований, проведенных британскими социологами и демографами. По данным британского Управления национальной статистики, демографическая ситуация в Великобритании меняется, и меняется угрожающе. В 2001–2003 гг. цветное население страны увеличилось с 6,6 млн человек, тогда как белое население сократилось на 100 тысяч. Более 30 % жителей Лондона уже имеют небелый цвет кожи, а в Бирмингаме их почти половина, причем в основном это мусульмане. Всего в Великобритании насчитывается 700 медресе, где по аналогии с христианскими воскресными школами после занятий в обычных школах обучается почти 100 тысяч детей [226] .

И после того, как выяснилось, что организаторами террористических атак в лондонском общественном транспорте 7 июля 2005 г. были не иностранцы, а натурализованные и выросшие в Британии мусульмане, в стране стали говорить куда более открыто о том, что такое современная британская нация, как «соотносится интеграция и ассимиляция, жизнеспособна ли концепция многокультурья [227] ». И если недавно девять из десяти жителей страны считали, что британец необязательно должен быть белым, и четверо из пяти – что необходимо уважать права этнических меньшинств, то ныне общественная ситуация стала меняться. И не случайно, что в 2004–2005 гг. количество преступлений, совершенных на расовой почве, увеличилось на 12 % [228] .

Олдисс написал сильный антивоенный и антитеррористический роман, в котором авторская позиция выражена, как всегда, четко: писателю ненавистны любые формы унижения и подавления человека. Зададимся неожиданным вопросом, каков был бы прием книги, если бы она была переведена на русский язык? Можно побиться об заклад, что этот роман Олдисса, все книги которого до сих пор принимались нашими читателями на ура, провалился бы. И не только потому, что нашего читателя едва ли впечатлил бы роман об ужасах, которые испытывал невиновный человек, брошенный в тюрьму. Нашему читателю это все хорошо знакомо – прежде всего, по обширнейшей «лагерной литературе», основанной на ужасах сталинского времени. Причина того, что к книге Олдисса отнеслись таким образом, думается, не только в этом. Последние десять-пятнадцать лет тема тюрьмы, зоны, воровской жизни стала одной из самых популярных, воровской жаргон проникает во все сферы жизни, от телевидения до политики. На нас обрушивается поток литературы и фильмов об уголовниках и местах заключения, телевизионных сериалов про зону и тюрьмы. Причина успеха – коммерческого, в условиях рынка! – этой культуры в том, что она востребована, что она нужна, иначе она не смогла бы существовать. При этом важно, что героем, на стороне которого симпатии и автора, и читателей/зрителей, практически никогда не становится осужденный по политической статье, но только по уголовной.

К тому же для добропорядочного англичанина «бобби» – один из символов английской стабильности, прочности закона, надежности жизни, охраняемой законом. Само наличие полицейского на улице для англичанина означает спокойствие, умиротворение и уверенность в стране и жизни. У нас же страж правопорядка – это не просто «мент» (слово, заметим, пришедшее из воровского жаргона), но обязательно мент в сопровождении уничижительных прилагательных, из которых «поганый» – самое приличное. Думается, что нелегко было бы сотрудникам Скотленд-Ярда понять, почему в России полицейский участок называется «ментовка», а полицейский служебный автомобиль – «ментовоз».

Для западного читателя то, что показал Олдис в романе, – страшное, пугающее, но исключение в работе правоохранительной системы, для нас же, увы, это норма. Наши газеты пестрят сообщениями о деятельности милиционеров разных подразделений – от райотделов до МУРа, к которым прочно приклеилось определение «оборотни в погонах». Растет статистика (и это только официальная!) по уволенным из рядов МВД за коррупцию, взятки и многое другое, деликатно называемое «превышением служебных полномочий», за чем стоит длинный перечень самых разных преступлений, среди которых убийство – не самое жуткое.

И еще одно соображение. Олдисс говорит о мусульманине-«полукровке», который, несмотря на английское гражданство и высшее образование, для следователей все равно мусульманин, «чужой». Можно представить, как был бы воспринят у нас роман о том, как, например, образованного чеченца посадили в тюрьму и начали «прессовать», добывая признательные доказательства. Можно быть, увы, уверенным, что реакция подавляющего большинства читателей была бы однозначной: ну и поделом… Потому давний, «застойных времен», анекдот «Два мира – два Шапиро» звучит, увы, весьма актуально.

Одна из важнейших областей литературной работы Олдисса – фантастиковедение. Интерес к литературной критике и литературоведческим изысканиям у Олдисса возник еще в 50-е гг., когда он работал литературным редактором в газете «Дейли Мейл». Его статьи и историко-литературные работы представляют собой весомый вклад в современное западное фантастиковедение [229] . В отличие от тех исследователей, кто либо отказывает фантастике в праве на существование, либо рассматривает ее как самостоятельное, изолированное явление в культуре XX в., Олдисс считает, что НФ – закономерный этап развития фантастического в мировой литературе. Для Олдисса научная фантастика – наследница готического романа [230] , он называет матерью НФ Мери Шелли, автора знаменитого романа «Франкенштейн, или Новый Прометей» [231] .

Нельзя не согласиться с остроумным наблюдением Олдисса, что все существующие определения фантастики несовершенны, потому как литературоведческие дефиниции должны походить на карту, которая необходима, чтобы помогать путешествию, а не подменять его собой [232] . Для Олдисса научная фантастика – новый способ находить в привычном и обыденном, новый взгляд на известное, устоявшееся. Для того чтобы показать это, писатель должен обладать особым даром, своего рода отслоенной сетчаткой – именно так, The Detached Retina, называется одна из его книг о фантастике [233] . При этом схожим даром видеть мир под иным углом зрения должен обладать и читатель НФ.