Чтение онлайн

«Доклад…» – вариация на тему «дурной бесконечности»: нарисована картина, на которой нарисована картина, на которой нарисована картина. Сюжетно роман представляет собой описание того, как представители различных обитаемых миров наблюдают друг за другом, чем-то эта ситуация напоминает роман Азимова «Сами боги» – но лишь чем-то, поскольку, в отличие от книги американского фантаста, у Олдисса ничего не происходит на протяжении всего романа. И здесь дело не столько в том, о чем говорится, сколько в том, как, недаром американский литературовед заметил, что характерная черта романа Олдисса – «языковая пиротехника» [214] . «Босоногий в голове» – роман о войне с применением не атомного, а боевого психоделического оружия, т. н. ПХА, психо-психохимических аэрозолей. Роман, печатавшийся с продолжением в журнале «Новые миры», Доналд Уолхейм назвал собранием рассказов в духе Джойса и наиболее далекой от научной фантастики книгой Олдисса [215] .

1980-е годы укрепили положение Олдисса в национальной и мировой фантастике – в первую очередь благодаря трилогии о планете Хелликония (о которой речь пойдет ниже). Успехом у читателей пользовались и другие опыты Олдисса в области социального моделирования. Например, повесть «Кракен в критический момент» [216] . В мире, изображенном Олдиссом, Советский Союз избежал ужасов сталинизма (Сталин был устранен Зиновьевым), в стране построено подлинно свободное и демократическое общество. Гитлер испугался воевать с СССР и оккупировал Англию (Черчилль погиб в 1935 г.); Америка занимает положение страны третьего мира, находясь в стороне от мировых событий… Чем-то эта вариация на тему параллельной истории смыкается с ранним рассказом Олдисса «Свастика!», в котором появляется Гитлер, оставшийся в живых после второй мировой войны. Гитлер в рассказе одобрительно отзывается о вводе советских войск в Чехословакию в 1968 году: по его словам, СССР – единственная страна, геополитические амбиции правителей которой близки ему.

Конец 1990 – начало 2000-х гг. – время, когда фантастика Олдисса все больше становится Литературой, которую невозможно загнать в прокрустово ложе жанровых определений, и все более наглядно она обнаруживает близость к национальной литературной традиции. Сам Олдисс – в статьях, книгах, интервью – неизменно подчеркивал, что стремится следовать именно этой традиции, называя своими учителями классиков литературы Великобритании, как, например, он сделал это совсем недавно, говоря, что своим стилем он обязан Харди, Свифту, Диккенсу, Александру Поупу [217] . Каждая новая книга Олдисса не похожа на предыдущую. Его эксперименты не могут не закончиться финансовым самоубийством, в комическом ужасе восклицал один британский издатель, но почему-то всякий раз ему удается побеждать!

Вот, например, роман «Происшествия в Хэмпден Феррерсе» [218] , действие которого происходит в наши дни, в деревушке Хэмпден Феррерс недалеко от Оксфорда – тихой, уютной, каких в Англии сотни. Олдисс мастерски плетет сюжетную вязь, описывая судьбы обитателей деревушки. Университетский преподаватель Стивен Боксбаум вовлекается в сложные внебрачные отношения с молодой женщиной Пенелопой Хокинс; приехавшие из Гонконга китайские студентки покупают дом у четы гомосексуалистов; сын владельца продуктового магазина Сэма Азиза попадает под машину, а пятидесятилетняя медсестра Энн Лонгбридж обучает подростков по ночам на холме искусству любви.

Описываемые события неотделимы от фона, на котором они происходят. А фон этот создается с помощью элементов фантастики и фэнтези. Например, викарию деревенской церкви явился ангел и сообщил, что у того дома, в нише за комодом хранится нечто весьма важное. Этим «нечто» оказалась табличка с надписью, предупреждающей человечество о нависшей над ним опасности: людям угрожает некая чудовищная сила, не обладающая физическими параметрами, напоминает она некий процесс, схожий с ростом в организме человека раковых клеток – и точно также, неосознанно и не останавливаясь, она погубит человечество. Страхи героев развеяны профессором Леппардом (чем-то напоминающем самого Олдисса) – остроумным, ироничным человеком, показанном как воплощение здравого смысла, противостоящего иррационализму и мистицизму. Еще один «реверанс» Олдисса в сторону научной фантастики – образ подростка – фэна сериала «Стар Трек», который общается с окружающими цитатами из НФ книг.

Деревушка Хемпден Феррерс окружена лесами, которые усиливают атмосферу загадочности и таинственности в романе. Именно в лес ночью убегает лабрадор одной из жительниц деревушки. И, слыша призывы хозяйки вернуться, собака на бегу бормочет себе под нос на человеческом языке: разве ты, старая карга, не знаешь, что Лаурой меня называли только люди, а мое настоящее, родовое имя, под которым я известна моему народу, звучит как «Гроззкел шнарр Снаммавар из Снаммса» [219] . Одной из героинь снится таинственный город мертвых, расположенный прямо под деревней и повторяющий ее топографию. А несколько сцен романа прочитываются как парафраз «Золотого осла» Апулея: один из героев сначала превращается…в осла, а потом обратно в человека. Никаких объяснений этому факту не дается – просто сообщается, что найден человек, почти полностью превратившийся в парнокопытное. А спустя некоторое время пассажиры рейсового автобуса наблюдали не менее загадочную сцену: осел, неизвестно как оказавшийся на лугу около дороги, превращается в человека…

По мере чтения все отчетливее возникают параллели между романом Олдисса и книгами Джейн Остен, одной из самых стильных и ироничных английских писательниц XIX в. Как и Остен, Олдисс, по сути дела, написал реалистическую комедию нравов, но сдобрил роман изрядной порцией фантастики. Как и в книгах Остен, у Олдисса ирония пронизывает текст, окрашивает диалоги и создает яркие запоминающиеся детали действия. Например, на ангеле, явившемся к викарию, была футболка с надписью «И Кинг Конг тоже умер за наши грехи». Или лабрадор Лаура, оказавшись на свободе в лесу, испустила от радости вой, который не смогли вынести жившие на ее шкуре блохи. Кое-кто из них сумел перескочить на оказавшегося поблизости ежика, но большинство оказались обречены на голодную смерть – впрочем, меланхолически заключает Олдисс, такова участь многих иммигрантов [220] . Нельзя тут не вспомнить новеллистический цикл Л. Петрушевской «Дикие животные сказки». Один из сквозных персонажей цикла – собака Гуляш, на которой проживали блоха Лукерья и ее муж блоха Степан, а также их бесчисленные дети и родичи. Некоторые из приключений этой развеселой семейной пары так напоминают то, что произошло с блохами на лабрадоре Лауре…

Олдисс написал умную и светлую книгу о жизни, в которой обыденное и фантастическое переплетено очень тесно – пусть и не всем дано это увидеть. И еще этот роман о том, чему писатель, на пороге своего 80-летия, придает такое значение, – о любви. О любви к Англии, к деревушке Хэмпден Феррерс, «малой родине» героев, наконец, о любви, соединяющей человеческие души. Роман заканчивается свадьбой, и над деревушкой динамики разносят бессмертный битловский хит «All You Need Is Love». И в самом деле – разве что-то еще может быть нужнее в жизни?..

18 августа 2005 г. Брайану Олдиссу исполнилось восемьдесят лет. В этом возрасте писатели заняты обычно «подведением итогов» (именно так назвал свою автобиографию С. Моэм), размышляют о прожитом и пережитом. Но Олдисс всю жизнь поступал против правил – так поступил и в юбилейный год, опубликовав либретто оперы (!) с эпатажным названием: «Эдип на Марсе» [221] , книгу, радующую душу читателя литературным хулиганством, бодрым постмодернистским стебом.

Олдисс берет древнегреческий миф об Эдипе – о том самом, который по трагическому неведению убил своего отца, царя Фив Лая, и женился по столь же трагическому неведению на собственной матери, – и раскрашивает его в космические цвета, перенося действие на Марс. Здесь оказывается Эдип с женой Иокастой, дочерью Антигоной и всеми своими придворными, а также со сфинксом. Перенесла Эдипа на Марс богиня любви и войны Иштар (та, что из шумеро-аккадской мифологии…), стремясь завоевать любовь царя Фив. По приказу Иштар четыре тысячи мертвецов, обитавших в подземном мире, построили громадную деревянную лодку, бог вод Эа устроил потоп, и гигантской волной корабль был заброшен в космос. Мертвецы споро догребли до Марса, и земляне оказались на иной планете.

Олдисс поначалу невозмутимо пишет космический вариант мифа об Эдипе, сохраняя его драматическую напряженность, а потом словно выворачивает ее наизнанку издевательским хэппи-эндом. Иокаста вовсе не кончает с собой, как описано у Софокла, но находит утешение с молодым придворным, давно влюбленным в нее (по словам юноши, ему всегда нравились женщины много старше его…). Иштар, приняв облик греческой девушки Афродиты, покоряет Эдипа столь быстро, что он хочет немедленно на ней жениться. Обе свадьбы назначены на один день, а свидетелем (т. е. свидетельницей) родителей захотела быть их дочь Антигона. И всем было счастье…

В романе «Иокаста», вышедшем в 2004 г. [222] , перед нами иная – на этот раз не бурлескная, но трагическая, – версия судьбы Эдипа и его семьи. Олдисс не так, как Софокл, решает образ Иокасты. По мнению Олдисса, древнегреческий драматург, чувствуя некоторую шаткость сюжетного посыла – мать выходит замуж за сына, не узнав его, – ограничил участие Иокасты в действии пьесы «Эдип-царь». У Олдисса Иокаста, напротив, в центре сюжета, она получилась живой, убедительной – и именно потому, что с самого начала знала все и мучалась, не в силах разорвать замкнутый круг.