Чтение онлайн

— Аслан, ты останешься здесь с небольшим отрядом, — начал он, указывая на укрепления. — Раненых нельзя перемещать, и мы не можем оставить их без защиты. Лагерь должен быть укреплён: дозоры, заграждения, чёткое распределение припасов.

Аслан кивнул, его лицо было серьёзным.

— Письмо Виконту Марку, — продолжил он, протягивая свиток одному из воинов. — Его люди должны начать действовать в столице. Их задача — создать хаос внутри городских стен, отвлечь внимание.

Его взгляд упал на меня, как только я вошла в шатёр.

— Ты не едешь с нами, Розалия, — сказал он, не дав мне даже заговорить.

— Нет! — резко ответила я, подходя ближе. — Я не могу остаться здесь, Эдмунд. Я должна быть с тобой.

— Это слишком опасно, — отрезал он, голос его был как сталь. — Я не могу позволить тебе рисковать.

— Ты хочешь, чтобы я осталась здесь, когда ты можешь… — я не договорила, мои слова застряли в горле.

В шатре повисла напряжённая тишина.

— Милорд, — вмешался Вильям. — Если лекарь остаётся, миледи может быть полезна. Она уже доказала это.

— Слишком опасно! — рявкнул Эдмунд, резко оборачиваясь к нему.

— Мой Лорд, Лагерь теперь менее защищён. Здесь она будет в большей опасности.— начал Аслан, привлекая его внимание. — Миледи лучше с вами, где вы сможете её защитить.

Шатан хмыкнул, облокотившись на стол.

— Она всё равно найдёт способ последовать за тобой Лорд. Лучше уж сразу взять её.

Эдмунд обвёл их взглядом, полный гнева и сомнений, затем снова повернулся ко мне.

— Пожалуйста, — прошептала я, чувствуя, как голос дрожит от сдерживаемых эмоций. — Я должна быть рядом с тобой.

Он сжал челюсти, но в его глазах появилась тень сомнения.

— Хорошо, — наконец произнёс он, голосом полным усталости. — Лагерь и вправду будет легкой мишенью. Но ты всегда должна быть рядом со мной и делать только то, что я скажу.

Я кивнула, с трудом сдерживая слёзы облегчения.

К вечеру войско было готово к выдвижению. Люди суетились, проверяя амуницию и седла. Провизия, оставшаяся с лагеря принца, была распределена: часть осталась в лагере, другая отправлялась с нами.

Когда я подошла к Эдмунду, он стоял возле своей лошади, проверяя снаряжение.

— Ты готов? — спросила я, стараясь скрыть тревогу.

Он посмотрел на меня, его взгляд стал мягче.

— Всегда готов, — ответил он, подходя ближе. Его пальцы мягко коснулись моего лица, проводя по щеке. — Но ты… ты действительно уверена, что хочешь ехать со мной?

Я кивнула, глядя ему в глаза.

— Если ты готов бороться за этот народ, то и я готова быть рядом с тобой. И я буду бороться за тебя.

— Ты упрямая, — сказал он, наклоняясь для короткого поцелуя. — Только помни: ты обещала слушаться меня.

— Я помню, — ответила я, улыбнувшись в ответ. Но мы оба знали, что моё обещание может быть пустым.

Когда солнце клонилось к закату, лагерь был готов к выдвижению.

— Мы идём в столицу не только за себя, но и за тех, кто не может бороться. За наш дом, за будущее, за тех, кто верит в нас. Мы сделали шаг, который изменит всё. Теперь осталось дойти до конца.

Его слова разожгли решимость в сердцах. Гул голосов разнёсся по лагерю.

И вот лошади тронулись, ряды выстроились, и лагерь остался позади — символ прошлого, которое мы оставляли ради будущего.

Ландшафт, по которому двигалась армия, открывал перед нами печальную картину опустошения. Деревни встречали нас тишиной, что была хуже крика.

Покосившиеся дома тянулись вдоль дороги. Дети с впалыми глазами осторожно выглядывали из-за дверей, женщины с осунувшимися лицами тащили ведра с водой из пересохших колодцев, а мужчины, истощённые тяжёлым трудом, провожали нас безучастными взглядами.

Эти земли не знали мира уже долгие годы. Их состояние говорило само за себя: корона не заботилась ни о своём народе, ни о своих владениях. В этом молчании читалось больше, чем в книгах: нищета, голод, безысходность.

Эдмунд ехал впереди колонны, его силуэт выделялся на фоне серого горизонта, словно тёмный маяк для своей армии. Позади тянулись отряды: лучники, кавалерия, пешие солдаты. Каждый шаг сопровождался скрипом доспехов, бряцанием оружия и приглушёнными голосами.

Я ехала рядом с ним, стараясь держаться ровно, несмотря на усталость. Мой взгляд пробегал по пейзажу, задерживаясь на видах несчастных деревень. Жизнь за пределами столицы висела на волоске, и это ощущение поднимало в груди тяжесть.

— Как они могли этого допустить? — прошептала я, не в силах сдержать гнев и горечь.

Эдмунд слегка обернулся, его лицо было суровым, в глазах мелькала тень боли.

— Такова цена их жадности и страха, — ответил он тихо, но твёрдо. — Но мы изменим это. Народ больше не будет страдать.

Слова ударили меня сильнее, чем я ожидала. Они звучали как обещание.

К вечеру Эдмунд приказал сделать привал. Люди нуждались в отдыхе, лошади — в корме и воде. Мы остановились в небольшой роще, где деревья создавали иллюзию безопасности.

Лазутчики вскоре вернулись. Один из них, с пылью на лице и в измазанной одежде, склонился перед Эдмундом:

— Милорд, дороги к столице патрулируются. Мы обнаружили караван с оружием, направляющийся в город. Похоже, королевская армия наготове. Также местные жители говорят, что внутри стен люди на грани восстания: слухи о ваших победах заставляют их надеяться.

Эдмунд молча сжал рукоять меча, его взгляд устремился вдаль, словно он уже видел, как громадные врата столицы встают перед ним.

—Королева знает, что вы приближаетесь и укрепляет крепость, стягивая войска. Её величество вне себя от ярости после гибели наследного принца.

Лицо Эдмунда оставалось непроницаемым, но я заметила, как он сжал челюсть.

Когда лагерь погрузился в сумерки, солдаты начали собираться у костров. Где-то слышался смех, где-то — молитвы, а в иных местах — шёпот сдержанных разговоров.

— А помните, как лорд Дюран выбил дверь в крепости Тормелл? — громко начал один из воинов. — Да там целый отряд дрожал, когда он ворвался.